Карнавал в Венеции - Нина Бомонт

Глава третья

На секунду у Кьяры остановилось сердце. Она чуть было не поддалась желанию закрыть глаза и, соскользнув на пол, притвориться мертвой, как какой-нибудь зверек. Боже, не допусти, чтобы он дотронулся до меня, взмолилась она, только не допусти.

Но прежде, чем она успела сдаться, давние друзья — ненависть и гордость, сопровождавшие ее всю жизнь, — пришли на подмогу, и страх отступил. Она вскинула голову и встретилась взглядом с Лукой.

Однако вместо усыпанной звездами бархатной ночи, которую она видела в его глазах прежде, Кьяра заметила непроницаемую темноту грозового неба. Бушевавшее в этом взгляде неистовство заставило собраться, и страх исчез совсем.

Лука тоже заметил перемену во взгляде Кьяры. Страх снова уступил место ненависти, заполыхавшей с еще большей силой.

— Почему ты меня так ненавидишь? — спросил он, скорее удивленно, чем зло.

— Сам знаешь, — огрызнулась она. — Во всяком случае, должен был бы.

Озадаченный таким ответом, Лука попытался вспомнить, встречались ли они раньше. Что он мог натворить, чтобы вызвать такую ненависть? Однако ему ничего не приходило в голову, кроме одного: он вряд ли забыл бы эту женщину.

— Для ясновидящей ты поразительно легкомысленна.

Она ничего не ответила, только сверкнула удивительными синими глазами.

— Манелли продал бы тебя первому встречному. Неужели ты этого не понимаешь?

Девушка сознавала, что рискует. Но ей казалось, что она сумеет себя защитить. И ей очень нужны были деньги, чтобы заплатить семье, которая заботилась о сестре.

— И он действительно продал меня первому встречному, — ответила она без всякого выражения и закрыла глаза.

— Я заплатил Манелли и намеревался тебя отпустить, — сказал он, и у него возникло неприятное чувство, будто он извиняется. — У меня в жизни не было рабов.

— А теперь есть. И ты уже не хочешь меня отпускать, ведь так?

В ее низком голосе снова появилась хрипотца, признак страсти, которая распалила Луку, и у него не осталось сил сдерживаться. Мужчина сделал шаг вперед и прижался к девушке всем телом.

Кьяра попыталась отодвинуться, но сзади по-прежнему была стена, и некуда было деваться. А их тела были так близко, словно слились воедино. Ей хотелось кричать, но она знала, что никто не придет ей на помощь, а она не привыкла растрачивать энергию по пустякам.

Сейчас он начнет дергаться, подумала она, ощутив, как твердая плоть упирается ей в живот. Сейчас он задерет ей юбку. Сейчас он проникнет в ее тело.

Но он ничего такого не сделал. Наоборот. Он замер, не спуская с нее глаз, будто хотел проникнуть в ее тайны.

Кинжал! Как она могла про него забыть? Но если она поднимет руку, он насторожится. Мысли вихрем проносились в голове. Если он захочет ее изнасиловать, ему придется немного отступить. Вот тогда-то она выхватит кинжал и убьет его.

Ей даже стало чуточку жаль, что месть будет такой скорой и насильник не успеет узнать, почему она его убивает. Но, может, это и к лучшему. У нее не будет времени подумать о том, что она видела свет, когда заглянула в его душу. Она не успеет спросить, почему она увидела свет там, где его, скорее всего, не было.

Приняв решение, Кьяра немного успокоилась.

Почувствовав, что она слегка расслабилась, Лука улыбнулся. Ее, наверное, обидел какой-нибудь негодяй, подумал он. Но он покажет ей, как все должно быть.

Он наклонил голову и прижался к девушке губами. Вопреки ее ожиданиям поцелуй был легким, нежным. А когда он обвел языком ее губы, Кьяра замерла, боясь шевельнуться.

С бесконечной нежностью Лука снова и снова проводил языком по ее губам, а когда они раскрылись, шепнул:

— Да, милая, так.

Желание кипело в его крови, он проник языком внутрь ее рта.

А Кьяра увидела своим внутренним взором их обоих как бы со стороны. Они лежат на широком диване, кругом разбросаны разноцветные подушки. Ее обнаженные плечи белеют на фоне ярко-красного шелкового покрывала. Где-то неподалеку вода плещется о деревянную стену. В комнате витает дурманящий аромат благовоний, смешиваясь с запахом их разгоряченных тел. Он смотрит на нее сверху и улыбается.

— Нет, — сказала она своему внезапному видению.

— Нет? — Лука отодвинулся настолько, чтобы заглянуть ей в лицо. — А я был уверен, что это больше похоже на «да». — И, не дав ей ответить, он снова приник к ее устам.

Кьяра попыталась сопротивляться, но почему-то обмякла, внезапно обессилев.

Его язык снова дразнил ее. Девушку сжигал огонь. В отчаянии она пыталась уверить себя, что это ненависть, но пламя разгоралось все ярче, пока совершенно не ослепило ее так, будто она стояла в ярком солнечном луче.

Непроизвольно, робко она коснулась его языка своим. Это прикосновение пронзило Луку, как удар молнии. Схватив ее обеими руками за голову, он стал целовать ее со всей страстью, на которую способен зрелый мужчина. Кьяра вздрогнула, будто пробуждаясь от глубокого сна. До нее вдруг дошло, кто этот человек. Она стала биться, пытаясь освободиться от его настойчивого рта и от незнакомого, мучительного ощущения, захватившего ее тело.

Лука не сразу понял, что вовсе не страсть владеет Кьярой.

Но как только он отстранился, с трудом подавив в себе желание, цыганка затихла.

— Я не хотел причинить тебе боль, — сказал он.

Тщетно пыталась Кьяра уловить во взгляде Луки хотя бы отголоски недоброжелательности, которые она ожидала увидеть еще час назад, впервые встретившись с его взглядом. Как долго он сможет притворяться? Откуда черпает силу? Почему ей не удается разглядеть скрывающуюся в нем злобу? Последнее обстоятельство пугало ее больше всего.

— Я тебя напугал? Я был груб? — спросил он, гладя ее обнаженные плечи.

— Меня не так-то легко напугать, — вызывающе ответила она, но не смогла, как ни старалась, подавить в себе невольное удовольствие от этой ласки.

— Верю. — Он улыбнулся, заметив ее реакцию на его прикосновения. — Ты когда-нибудь спала с мужчиной?

Его слова напомнили ей, кто он и что ей предстоит сделать.

— А тебе какое до этого дело? — Ее рука скользнула к поясу юбки. Обхватив пальцами рукоятку кинжала, она незаметно вытащила его из ножен.

Ну, ударь! Ударь! — мысленно приказала она себе, однако рука не послушалась.

— В общем-то, никакого, — усмехнулся он, пальцы продолжали ласкать ее кожу. — Просто я хочу тебя, вот и все.

Тихий, издевательский смешок всколыхнул память, и, выхватив кинжал, она нанесла удар, целясь прямо в сердце Луки.

Лука не сразу понял, что случилось. А когда до него дошло, что она держит в руках оружие, то он поднял руку, чтобы отвести удар. Но было уже поздно: удар был нанесен слишком быстро и слишком сильно.