Безумство любви - Лори Макбейн

Слегка поклонившись, Чарли отошел к окну, между тем как два его сообщника держали под прицелом всех сидевших за столом.

— Желаю вам всего хорошего, джентльмены, и прошу передать мое почтение вашим дамам.

Нанеся это последнее оскорбление, Чарли скрылся за портьерами вместе с другими грабителями. В комнате царило гробовое молчание. Первым опомнился лорд Ньюли. Смачно выругавшись, он хотел было подняться вслед за Молтоном, но тут над их головами просвистел длинный острый кинжал и впился в самую середину стола.

— Боже мой! — Молтон сунул чуть дрожащую руку в карман за носовым платком и с ужасом посмотрел на портьеры, откуда могли бросить и другой кинжал, направленный уже в его грудь.

— Интересно, что этот парень припас на бис? — с сарказмом сказал герцог, не спеша встал и лениво потянулся, явно испытывая облегчение от того, что странный и неприятный инцидент исчерпан. Собравшиеся уставились на него как загипнотизированные, а затем вдруг заговорили все враз.

Герцог стоял молча, едва заметно улыбаясь, и смотрел в окно.

Возмутительно! — кипятился Молтон, дрожащей рукой наливая себе вино. — Какое высокомерие! Жаль, что при мне не было меча, не то я бы ему показал! Якобитский трус! Видите ли, распустил перед нами хвост! Держу пари, он агент этих проходимцев Стюартов! Надо напустить на него армию, чтобы он образумился.

— Для этого Чарли надо поймать, — заметил кто-то. — И у меня, например, нет никакой охоты скрестить мечи с его сообщниками.

Герцог отошел от окна и с интересом прислушался к разгоревшемуся спору.

— Повторите мне имя разбойника, который так легко ускользает от преследования, — сказал он.

— Его, черт возьми, называют Красавчиком Чарли за клетчатую ленту на груди и орлиные перья на шляпе. Будь проклят этот мерзавец, постоянно смеющийся и издевающийся над нами! Шотландский дикарь!

Герцог задумчиво улыбнулся:

— Однако он говорит и ведет себя как истинный джентльмен. Это озадачивает, не правда ли? Давно он здесь?

— Кажется, года три или четыре, — ответил Ньюли. — Он уже в третий раз отбирает у меня часы, негодяй!

— И до сих пор так и не выяснили, кто он? Никто не видел его липа и даже не попытался вы следить? Странно также, что, совершая ограбление, он довольствуется лишь несколькими вещами. Он не алчен? Согласны?

— Да! В его присутствии я постоянно чувствую себя разряженным индюком.

— Он убивал?

— Я бы не удивился, если бы узнал об этом, — нехотя ответил Молтон, — хотя не могу утверждать наверняка.

Герцог поправил манжеты и рассеянно потянулся за табакеркой, чтобы проверить, не забыл ли ее. Затем, подавив раздражение, сказал:

— Полагаю, нам пора присоединиться к дамам. Их, напорное, уже тревожит паше долгое отсутствие.

— Дамы! Господи, мы же совсем забыли о них! — воскликнул Молтон, поднимаясь. — Им не стоит рассказывать о случившемся, по я не представляю, как скрыть это от моей жены. Эта женщина всегда знает все! Впрочем, пойдемте. Не следует заставлять их ждать, верно?

Герцог молча наблюдал, как гости, вполголоса переговариваясь, скрылись за дверями соседнего зала, затем быстро подошел к столу, вырвал вонзившийся в дерево кинжал, внимательно осмотрел рукоятку, потрогал острие клинка, с вымученной улыбкой отбросил оружие и пошел в соседнюю комнату.

— Вы видели, дружище, как был ошарашен Молтон, когда мы прервали их милую беседу? — рассмеялся Чарли, потирая руки от удовольствия — И как изменился в липе лорд Ньюли, когда я отобрал у него часы? Кстати, это произошло уже в третий или четвертый раз. Не так ли, Джон?

— Если память мне не изменяет, в третий, Чарли, — серьезно ответил тот.

— Хорошо. Пусть так. Но я не успокоюсь, пока не проделаю с ним эту операцию в шестой или даже в седьмой раз.

— Правильно, Чарли. Мы сегодня показали всем этим аристократам, чего они стоят! Однако мне показалось, что Уилл собирался застрелить того толстого индюка.

— Запомните, дорогой: никакой стрельбы! — предупредил Чарльз. — Мы не должны давать властям повода для обвинения в убийстве. Иначе на нас напустят армию, и тогда нам не поздоровится.

Они пришпорили копей и поскакали по склонам холмов, намеренно минуя главную дорогу, дабы не наткнуться на патрули. Ночной воздух был напоен душистым запахом земляники и жимолости. Всадники ехали лесом, то и дело продираясь сквозь заросли ежевики и густой кустарник.

Вдруг лошади испуганно шарахнулись в сторону. Чарльз посмотрел вперед и увидел в тени деревьев какую-то фигуру. Он прищурился, пытаясь через прорези постоянно съезжавшей на глаза маски получше разглядеть незнакомца. Казалось, тот чуть заметно шевелился, оставаясь при этом на месте.

— Кто это? — встревожился Уилл и натянул поводья.

Где-то рядом зловеще заухала сова. Всадники медленно проехали еще несколько шагов, настороженно глядя вперед.

— Боже, так это же Нэт Фишер! — негромко воскликнул Джон.

— Фишер? — удивленно и тихо переспросил Чарльз. — Не ошибаетесь?

— Нет, я узнал его.

Фишер висел на суку большого дуба. Шею его стягивала толстая веревка.

— Мертв! — вздохнул Уилл

— Он опять занимался браконьерством, — проворчал Чарльз, заметив, что к повешенному привязан убитый им заяц. — На этот раз его поймали.

— А что ему оставалось делать? — сердито возразил Уилл. — Его семья голодала. Нэту надо было хоть как-то прокормить пятерых детей и больную жену. Когда-то эта земля и лес были общими. Но затем лорды Ньюли и Молтон объявили вес своей собственностью, земли огородили, а леса закрыли для охоты. Что оставалось несчастному Фишеру? Смотреть, как его семья умирает с голоду?

— Да, Уилл, это несправедливо, — помолчав, ответил Чарльз. — Все те господа сидели за столом и набивали свои животы. А Нэт между тем раскачивался на суку только из-за того, что хотел накормить семью. Жаль, что мы не обобрали всю эту компанию до нитки. Но клянусь, нам еще удастся исправить ошибку. Снимите беднягу с дерева, чтобы он не остался на съедение воронью. Джон, вы ведь хорошо знали Фишера. Отвезите семье тело и половину пашей сегодняшней добычи.

Чарли тронул поводья и, предоставив Джону позаботиться о Фишере, исчез в густых зарослях. Уилл последовал за ним.

Они осторожно прокладывали себе путь вниз, к небольшой, поросшей лесом долине. Журчание горных ручьев скрадывало топот копыт и фырканье лошадей. Спустившись к одному из них, Чарльз и Уилл развернули коней на быстрине и двинулись вниз по течению. Через несколько сот метров ручей стал шире, а обрамлявшие долину холмы расступились. Меж ними оказалась болотистая лужайка, и всадники устремились к ней.