О вечном: о любви, о воровстве, о пьянстве... - Анатолий Трушкин

Я крапивы нарвала – она с тех пор одни цветы рисует. И всё, что ревновать-то?

Основной инстинкт

У каждого народа свой основной инстинкт, своя главная слабость. У французов – любовь, у немцев – порядок, у бразильцев – карнавал.

Что у нас? Какой наш основной инстинкт? К чему вообще нас тянет чаще всего?.. К пьянству, воровству, хождению в гости, вранью, матерщине, обжорству, сексу, глупости.

Как определить самое главное?

Возьмем обжорство и пьянство. Что сильнее у нас?.. Едим много. Если во всем мире едят три раза в день, то мы едим... три раза в день... и два в ночь. Жизнь проходит между кухней и туалетом. Самые распространенные болезни: понос, запор, изжога, икота. Едим всё, кроме сильноядовитых грибов, наростов, лишайников. Грудной ребенок у нас кричит, это что?.. Или хочет есть, или объелся. Вот так едим.

А пьем?.. До еды, после еды, во время еды, вместо еды. Пьем больше.

Теперь возьмем вранье и матерщину. Врут все на каждом шагу.

«Это у вас обувь вьетнамская или китайская?» – «Это голландская или итальянская».

«Откуда у вас вилла, „Мерседес“, яхта, бронетранспортеры?» – «Бабушка оставила».

«Вы на мне женитесь?» – «Да... Кто же еще?»

А мат?.. С утра: «О-о! День сегодня какой хороший, твою мать! Солнце, его мать, улыбается! И облаков, их мать, нету. Прямо поет все в этой... ее мать... в душе!»

Трудно определить, чего у нас больше, мата или вранья. Спасибо женщинам – они матом только в сердцах, а соврать могут без особых усилий. Вранье поглавнее.

Посмотрим теперь, что поважнее для нас, секс или в гости сходить. Ну что лукавить, не дети, поглавнее, конечно... сходить в гости. Секс у нас как-то... да?.. Не так. В гости-то мы!.. Хоть каждый день. И в гости же не на десять минут идешь, и не к одним и тем же все время. А секс у нас как-то... да?.. Не так все-таки.

В гости не смог пойти, ну и ладно. Не смог и не смог, никто на тебя косо не посмотрит. Сил нет, вот и не смог, сиди дома, посуду мой. А секс у нас все-таки, да?.. Как-то... Как телевизор! Хочешь не хочешь, а смотришь... Выключил – думаешь: «Чего смотрел?»

В гости сходить у нас поважнее.

Осталось сравнить воровство и глупость. Глупости много, потому что понять ничего нельзя, потому что ответ на все вопросы один: «По кочану».

Дали всем по ваучеру – одни стали нищими, другие – олигархами. Почему?.. По кочану. Пособия, стипендии, пенсии ниже прожиточного минимума. Почему?.. По кочану.

Дурят нас через край, а все-таки воровства еще больше. Почему?.. По кочану.

Из восьми остались четыре основных инстинкта: воровство, вранье, сходить в гости и пьянство. Какой самый главный?

Берем пьянство и вранье. Если всё, что мы наврали, бухнуть в то, что мы выпили... затопит с головой МЧС.

Единственно, что во сне врут мало, а пьют много. Пьянство впереди.

Теперь воровство и сходить в гости. Еле живой в гости не пойдешь, если уже не видишь, не слышишь и глотать больно. А если что-то плохо лежит, взять потянешься, даже если при смерти.

Без сознания воруют! Так и говорят на суде: «Не сознавал, что делал».

Воровство главнее для нас.

Теперь финал. Воровство и пьянство.

Воруем всё: и что нельзя, и что не нужно. Пьем всё: и что живит, и что мертвит.

Тысячу лет не могли определить, что у нас первее, и только недавно один вороватый выпивоха проговорился: у него за день нос чешется шестнадцать раз, а рука – семнадцать.

Воровство у нас основной инстинкт.

О чем это говорит?.. О том, что мы пропадем, нам нужен другой основной инстинкт.

Страшная тайна

(сценка-трагедия)

Первый:

– Что с тобой?

Второй куксится. Первый:

– Дома что-нибудь?

– Один я остался...

– Господи! С Машей что-то?

Второй кивает.

– Когда?

– Вчера вечером. Без пятнадцати десять. До этого ничего – ходила, напевала что-то. – Плачет.

– Ну-ну, держись.

– Что она напевала-то?..

– Да это не важно.

– Господи, что она напевала-то?

– Не думай об этом, а то сойдешь с ума... Боже мой, боже мой, такая замечательная женщина!

– Удивительная! Удивительная женщина! Придешь весь в грязи, она пыль с тебя сдувает. Пыль!.. Как-то в новом костюме, только купили... плашмя в грязь!.. С ног до головы! Она ни слова.

– Всегда улыбчивая...

– Всегда!.. Во сне улыбалась. Я даже пугался иногда.

– Вежливая...

– Не то слово! Сперва вора в дом пропустит, потом сама зайдет.

– А какая аккуратная была!

– Да! Очень... Ночью в туалет сбегаешь, приходишь – постель убрана.

– А чуткая какая! Внимательная!

– Как мать! Каждую ночь: «Где это тебя так, кто это тебя так?..» Один раз пришел – глаз подбит.

– Какой?

– Оба. Она всю ночь компрессы делала, глаз не сомкнула... Свои не закрывала, чтобы мои открылись. – Плачет.

– Я если домой приду с подбитым глазом, жена мне тут же второй подровняет. А твоя! Грубого слова от нее никто не слышал.

– Никто. Приболела как-то воспалением легких, кашляет, не встает почти. Мы в комнате – прокурили всё, шум, гам, сквозняк. Она входит: «Может, вам кофий сделать?..» Потом как-то сердце у нее прихватило, тоже входит вдруг: «Может, вам кофий сделать?»

Оба плачут. Первый:

– А какая красавица! Глаз не оторвать. Да что говорить – редкая женщина. Какие ее последние слова были?

Второй:

– Слова?.. Последние слова были: «Пошел ты к черту». Собрала чемодан и ушла... без пятнадцати десять.

– Куда?

– Неизвестно.

– Почему ушла?

– Непонятно. Совсем последние слова были: «Надоели твои пьянки-гулянки».

– И всё?!

– Всё.

– Ушла ни с того ни с сего?

– Ни с того ни с сего. Взяла и ушла. – Рыдает. – Это какая-то страшная тайна!

– Не разгадывай – убьешь себя.

Этюды

Призвание

На перекрестке улиц Скобяной и Керосиновой случилось дорожно-транспортное происшествие. Столкнулись шестерка, семерка и восьмерка. По результатам медэкспертизы, все трое – трезвые, но у одного зрение минус шесть, у другого – минус семь, у третьего – минус восемь и врожденная боязнь движения. Каждый из них по-своему трактовал сигнал регулировщика, страдающего болезнью Паркинсона.

Всего на сегодня в стране не своим делом занимается сто сорок один миллион человек.

Иллюзия

Киллер Хорек как вкопанный замер перед копией картины Леонардо да Винчи «Мона Лиза».

Служащая галереи Мария Степановна чуть заметно – подражание Моне Лизе – улыбнулась: вот еще один отойдет от картины другим человеком.

Киллер мучительно вспоминал: «Где я мог видеть эту бабу?»

«Душа его, – думала Мария Степановна, – светлеет».

«Заложит, если не вспомню», – думал Хорек.

«Велика сила искусства», – думала Мария Степановна.

«Вспомнил! – просиял Хорек. – Скупщица краденого».

«Свершилось!» – просияла Мария Степановна.

Они взглянули друг на друга. «Дура», – подумал Хорек. «Ангел», – подумала Мария Степановна.

Коммунизм – это не когда за каждым углом распивочная и публичный дом.

Коммунизм – это когда распивочная и публичный дом не за каждым углом.

Такое впечатление, что по расписанию у нас происходят только аварии.

Чем астрологи отличаются от историков? Ничем. Просто астрологи пытаются отгадать наше будущее, а историки – наше прошлое.

Работники невидимого фронта одержали невиданные победы над неведомыми дельцами теневой экономики. Результаты победы тоже... никто никогда не увидит.

Мы рождены, чтоб сказку сделать... Чернобылью!

На живца

Вечером вчера припозднился немного, иду переулками, чтобы дорогу сократить, из подворотни выскакивает парень – лицо глупое-глупое, дурак дураком... в руках две шубы собольи. Подмигивает мне, говорит:

– Контейнер с мехами развалился, народа никого! – И убежал.

Я остановился, думаю: если сейчас, как положено честному человеку, позвонить в милицию, могут потом объявить благодарность. А если не звонить, но прихватить две шубы, можно потом лет пять ничего не делать... Если позвонить, думаю, могут приехать оборотни в погонах, тогда ни шубы, ни благодарности. А если не звонить и взять не как дурак, две шубы, а как умный – четыре, то потом вообще можно ни о чем не думать.

Но не звонить, думаю, нехорошо. Лучше позвонить, чтобы совесть была чиста, но адрес дать неправильный. Тем более, думаю, милиция может ночью и не выехать – опасно... А может и выехать, но не рисковать и приехать не по тому адресу, который я назову, и тогда окажется как раз здесь.

Стою, не знаю, что делать. И вдруг вспомнил – жена утром ела, ела геркулесовую кашу и вдруг ни с того ни с сего говорит:

– Видимо, у меня никогда уже шубы не будет, видимо, всю жизнь голой прохожу.

И весь день ее голос в ушах. Главное – объявляется не к месту. В обед хотел себя побаловать, взять салат из капусты, вдруг ее голос: