У истока реки - Патрисия Сент-Джон

Мама посмеялась над тем, каким важным тоном он все это сказал, и поцеловала его в щеку.

Сегодня она была счастлива. Пригревало солнышко, щебетали птички, муж был в хорошем настроении и согласился отвезти ее с девочками в луна-парк. Всем будет только лучше, если Франциск останется дома, потому что Венди и Дебби почти никогда не ссорились и умели ладить с отцом. Как здорово, что Франциск сам не захотел ехать с ними.

Франциск провожал их у ворот, махая рукой вслед отъезжающей машине, и вдруг почувствовал себя таким одиноким, что на глаза навернулись слезы. Ему тоже хотелось быть в компании, радоваться и играть, но он чувствовал, что в этой машине ему бы никто не обрадовался, – там просто не было места для маленького Франциска с его большой печалью. Но с другой стороны, теперь ему представился прекрасный шанс стать членом банды Тайка, и нужно торопиться, пока не явился Рэм. Он сунул в карман перочинный нож с двумя лезвиями и выбежал на улицу. Он не надеялся, что они появятся там рано, и потому решил погулять вокруг таинственного дома и оглядеться.

Дорогу он знал. Это был дом в конце улицы, за ним, отделенная изгородью, располагалась площадка для игр. Когда-то там жила пожилая женщина, которая однажды нечаянно устроила в доме пожар. Она выбежала на улицу, принялась неистово кричать… Сейчас она находилась в доме для престарелых. Пожар тогда удалось потушить, но большая часть дома сгорела. До сих пор у местных властей не доходили до него руки, и он стоял там, темный и заброшенный, с заколоченными окнами.

Франциск еще никогда не входил в калитку этого дома. Но теперь, оказавшись во дворе, он почувствовал, как сильно бьется его сердце, и понял, что не так уж он храбр, как воображал. А что, если он станет членом банды и они будут заставлять его совершать преступления под покровом темноты? Вдруг ему захотелось убежать домой, к маме. Уже близилось вечернее чаепитие, и они, должно быть, привезли ему какие-нибудь сладости. Но тут он подумал, что и папа, и мама, и тем более Венди и Дебби вряд ли ему обрадуются. Им нравилось проводить время вчетвером, а здесь, в банде, которая, как он надеялся, заменит ему семью, он будет полноправным членом. Страх отступил перед любопытством и желанием хоть кому-нибудь быть полезным, и Франциск стал осматриваться. В дальнем углу двора стоял сарай с неплотно прикрытой, едва державшейся дверью. Ему удалось проскользнуть внутрь, даже не задев ее.

Там был настоящий притон – на полу валялись пустые консервные банки, бутылки и окурки, стены покрывала жуткая на вид плесень, а крошечные окошки были заткнуты тряпками. Франциск разглядел несколько потрепанных половиков, скамейку, сломанный стул, жестянку с инструментами и ножами, огарок свечи и стопку старых комиксов на прибитой к стене полке. Он полистал их, с удовольствием рассматривая картинки с горящими танками, убитыми женщинами, обломками самолетов и одноглазыми космическими монстрами, но сами истории не заинтересовали его, и он положил комиксы обратно на полку.

Вонючая, грязная дыра – вот чем был этот сарай, но Франциску он казался преддверием рая! Он долго сидел среди всего этого мусора и предавался мечтаниям, позабыв о чаепитии. Потом он вышел из сарая и, взглянув на него со стороны, содрогнулся от его чудовищного вида – перекошенная развалюха, с крышей из гнилой капусты и ржавых консервных банок. У стены сарая стояли старые грабли, и Франциск принялся подгребать ими мусор. Не пели птицы, по двору пролегли сумеречные тени, хотя до заката было еще далеко – времени у него предостаточно.

Он продолжал сгребать мусор и мечтать. Может быть, они обрадуются, когда увидят, что он расчистил двор. А если бы он смог вскопать землю, то засеял бы ее семенами горчицы, салата и редиса, чтобы готовить бутерброды для Тайка. Когда-то он занимался этим дома и угощал бутербродами маму. Предзакатное небо над изгородью побагровело, но он не хотел уходить, пока не закончит свою работу.

И тут вдруг они пришли.

Франциска у задней стены сарая никто из них не заметил. Тайк с компанией вошли в сарай и зажгли потайной фонарь – сквозь щель в двери широкий луч света упал на тропинку. Чтобы убежать, Франциску пришлось бы пройти мимо двери и попасть в эту полоску света. Сделать это незаметно ему вряд ли удастся… Он спрятался под кустом ежевики и стал ждать. Мальчиков было трое, Франциск от слова до слова слышал их разговор, который сопровождался чирканьем спичек и приглушенными хлопками открываемых пивных банок. Они курили и, по всей видимости, обсуждали некий план. «Веселая прогулка» – вот как они это называли, и Франциск узнал, что телефонная будка у дома, где жил Рэм, была совершенно никому не нужна – почему бы не сломать ее?

Франциск затаился, дрожа, слушая и прикидывая, как ему поступить. Они могут пробыть в сарае не один час, его мама будет плакать, папа обозлится, а он прятался тут и не смел шевельнуться, – не так представлял он себе знакомство с бандой. Что, если они наткнутся на него в темноте и хладнокровно убьют, прежде чем он успеет им что-либо объяснить? Спотти, возможно, побоится его трогать, но Тайк… От него можно ожидать чего угодно. Тайк был настоящим героем! Франциск аж затрепетал от восхищения, и вдруг, неожиданно для себя самого, чихнул – ведь был холодный мартовский вечер.

Он слышал, как мальчики вскочили, после чего наступила тишина, и Франциску на секунду показалось, что они не такие уж и храбрые. Наконец Тайк осторожно приоткрыл дверь.

– Держу пари, это коротышка Вог! – неуверенно начал он.

– Нет, не он, – сиплым от страха голосом произнес Спотти. – Мы напугали его до полусмерти.

– Кто здесь? – голос Тайка дрожал.

Они двинулись вдоль сарая, стараясь держаться вместе, и к своему ужасу Франциск понял, что единственной надеждой на спасение было выдать себя. Если они обнаружат его, умирающего от страха, под этим кустом, то… Франциск боялся даже думать о том, что они могут с ним сделать.

Он вылез из-под куста и встал во весь рост, а они, как по команде, отпрянули со словами, которых Франциск никогда еще не слышал.

Но когда они увидели, каким маленьким и жалким он был, то схватили его за руки и затащили в сарай. Они щипали и несильно тыкали его кулаками, но Франциск знал, что это своего рода экзамен – выдержит или нет. Это было посвящением в мир взрослых.

– Ну, и что ты слышал? – прищурившись, сурово спросил Тайк, крепко держа Франциска за запястье.

– Я слышал о телефонной будке, – выпалил Франциск. – Тайк, прошу тебя, разреши мне присоединиться к твоей банде! Если вы хотите сломать телефонную будку, я могу помочь вам. Я бегаю быстрее всех в классе! Я буду стоять на стреме и в случае чего подам вам знак, чтобы вы успели убежать.

– Надо же – «Тайк»! Я бы предпочел, чтобы меня называли по имени – Томас Исаак. – Тайк внимательно вглядывался в эти светлые, умные глаза, что смотрели на него снизу вверх. В них не было страха, а только какое-то необъяснимое обожание, и Тайку, которому не часто доводилось ощущать, что его любят и им восхищаются, это явно льстило. Ему всегда хотелось стать главарем разбойников, но верховодил он только толстяком Спотти и Бонкером, у которого было что-то не в порядке с головой – его даже собирались перевести в специальную школу. Они уже порядком поднадоели Тайку, но этот малявка был на них не похож. Он, Тайк, научит его всему, чему захочет, и заставит слушаться каждого своего слова. К тому же, если он и правда слышал их разговор в сарае, то за ним впредь нужен глаз да глаз. После их последних «подвигов» полиция держала ухо востро. Тайк крепче сжал руку Франциска.

– Так и быть, – сквозь зубы буркнул он. – Возможно, твои быстрые ноги нам пригодятся. В школе держись от нас подальше, ясно? Мы не хотим, чтобы тебя видели с нами, но можешь прийти сюда в следующее воскресенье, в это же время, и мы кое-чему тебя научим. Курить пробовал?

– Ага, – с готовностью отозвался Франциск, но умолчал о том, как его стошнило на соседские грядки.

– Смотри, если проболтаешься, – глаза Тайка снова сузились.

Он нагнулся к самому лицу Франциска и так грубо выругался, что у Франциска побежали по спине мурашки. Но он не испугался, потому что никогда и никому не собирался ничего рассказывать, даже под страхом смертной казни.

– Лады, – сказал Тайк, как будто прочитавший мысли Франциска. – Все готовы? Теперь слушай меня и, смотри, ничего не перепутай! Сейчас ты побежишь на перекресток и станешь там у стены дома. Как следует осмотрись. Когда на дороге никого не будет, подойди к фонарному столбу, чтобы мы могли тебя видеть, и подними вверх руку. Ты все понял?

– Д-д-д-а, – еле выдавил из себя Франциск.

– Отлично, а теперь – мчись как пуля!

И Франциск помчался. Ему казалось, что еще никогда в жизни он не бегал так быстро, – ведь за ним следил Тайк, и от этого у него как будто выросли крылья. Он прижался спиной к стене, стараясь стать совсем незаметным в своем сером свитере, и выглянул за угол. По улице ехала машина. Она свернула в его сторону, потом остановилась у какого-то дома. Этого никто не ожидал. Но еще меньше Франциск ожидал увидеть за рулем отчима – это была их машина. Не выходя из машины, отец Франциска несколько раз посигналил.