Предатель в красном - Эш Хейсс

в ремень на бедрах и схватила самодельный клубок взрывчатки.

– Уже в штаны наложил, камнеголовый? – не медля, Элен вырвала кинжал из-за пояса здоровяка и устремилась к той, которая желала предать их тела некромантии.

Ведьма, замешкавшись с порошковыми взрывчатками, оказалась в удушающем захвате.

– Быстрее! – сжимая тонкую шею, закричала Элен.

Элементалий сорвался с места и с размаху нанес удар тяжелой рукой. Едва устояв на ногах от силы отдачи и слегка отступив назад, Элен чуть не выронила ведьму.

– Плоти, значит, нашей захотела, гнида? – рассвирепел здоровяк.

Серия тяжелых ударов разбила череп ведьме. Элен опустила руки – гнильное тело упало на землю.

– Добей ее, – вытирая кровь с кулаков о свои лохмотья, сказал элементалий.

– Ее дни и так сочтены. Оставим ее отравляться.

Услышав это, здоровяк медленно повернулся к Элен и подозрительно произнес:

– Почему не добьешь гниль? Ты вроде как эфилеан стихий.

– На кой, джелийский хрен, она мне сдалась? Нужно спешить.

Немного помолчав, он все же повернулся к ней спиной, давая понять, что их путь еще не закончен.

Просто чудо, что здоровяк не стал настаивать, и они оставили ведьму недобитой. Стоило Элен раскрыть себя, показать стихию, и дорога до Кампуса для нее мгновенно бы закрылась. Узрев яркий огонь, эфилеан земли незамедлительно бы атаковал. Как и все, кто видел пламя в эфилеанских руках после событий Огненного геноцида. А с ранами на ногах было бессмысленно противостоять камнекрушителю, размером как три Элен.

Ее скитания длились уже много лет и начались с прибрежных краев восточных земель портового города Шосс – места, которое Элен так сильно ненавидела. Однако порт, где происходили все сделки между живущими на этом материке и гостями с дальних земель, дал ей возможность выжить.

Выполнение грязной работы, грабеж, зачистка недоброжелателей заказчика, слежка, ну и, конечно, попытки собрать хоть какую-то информацию о Кампусе. Расспросы иностранцев, угрозы, пытки – такой была ее жизнь с ранних лет после того, как человеческую семью распустили и эфилеанское дитя бросили в порту.

«И кто бы мог подумать, что цель моих поисков изначально была спрятана на нашей земле гнили и льдов! В густых лесах, расположившихся почти вплотную к отравленным землям. Здесь не было дорог для человеческого транспорта, так что люди сюда не совались. Тут больше никто не жил, а те, кто оказывался неподалеку, постепенно отравлялись химией из почвы. Найти Кампус в таких дебрях почти невозможно!»

– Ты подозрительно молчалива. Удумала что? – прерывисто прозвучал голос эфилеана между жадными глотками воздуха. Он старался не сбавлять темпа.

– Мне тебя песнями развлекать?

– Прибереги. У нас намечается ночлег.

№ 3. «Элен»

Территория: Открытый мир

Ночь откровений

Определение: Эфилеанская летопись – гигантская книга истории и законов эфилеанского мира. Находится во владении Высшего совета. Старцы совета хранят ее, но не имеют права вносить записи, такой привилегией обладают только летописцы.

Стемнело. Передвигаться в лесистой местности открытого мира ночью – то же самое, что пригласить Госпожу Бездну страха к себе в покои, чтобы, как голодной некромантке, в пелене ночи подарить свое тело хищнику на ужин.

Мой спутник так и не сказал своего имени, поэтому я звала его Арейник – гость песчаных земель.

Замедлив ход, он остановился перед заброшенным ведьминским пристанищем в лесной чаще. Мы находились в районе отравленных земель – здесь больше никто не жил, и даже на привал останавливаться было опасно: завтра утром мы могли не проснуться, навсегда покинув этот мир из-за ядовитых испарений, что витали вокруг и пропитывали собой все и всех. Но Арейник выбился из сил.

Древесные сооружения, покрытые зарослями сорняков, не выглядели пострадавшими от течения времени – дома были брошены совсем недавно. Возможно, сама гнильная Джелида смилостивилась к нам, и мы даже сможем найти в доме что-то в качестве закуски. Или кого-то.

Оказавшись внутри и изучив деревянный декор, покрытый коричневой ядовитой плесенью, мы первым же делом перерыли шкафы и подпольные залежи. Цвета порошков, мазей и плесени имели разную токсичность – что-то было создано для поверхностных пыток, что-то смертельно. К плесени синего цвета нельзя даже прикасаться, а коричневая – способна отравить эфилеана, только если тот ее сожрет.

Я хорошо знакома с ведьминским ремеслом. К сожалению.

Ни ягод, ни грибов в запасах не оказалось, а выходить на охоту в сумерках – прощальная прогулка джелийской ночи.

– Воды нет, – удрученно произнес Арейник. – Ты случайно не эфилеан воды?

– Нет.

– Бесполезная. Зачем только тащил, – возмутился он, а я внутри себя злостно прошипела: «Чеши языком, землеед. Ты мне еще пригодишься».

В скрипучем ящике вместе с железными инструментами посчастливилось найти самодельные спички.

Я заметила, как эфилеан с любопытством взирал на них, и уточнила:

– Ведьминские они. Люди их делают из серы, бертолетовой соли и киновари с серной кислотой.

– В песках мы используем «человеческие». А эти странные какие-то, – он покрутил спички у себя перед носом.

– Джелийские ведьмы «перешаманили» рецепт, их спички горят дольше и влагу переносят лучше. Надежная штука.

По углам халупы были разбросаны наполовину сгоревшие свечи, использовавшиеся для обрядов. Мы зажгли несколько – больше нельзя, иначе привлечем внимание хищников. Жилье наполнилось тусклым желтым светом. Развешанные по стенам кости и магические побрякушки ясно дали понять – халупа принадлежала некромантке.

– Не знаю, как там у вас дела в песках, – рассуждая, затянула я, – в обыденной жизни на Джелида-ден ночнорожденные и ведьмы – союзники, вопреки инстинктам. Даже после Неизвестной войны они объединяются в шайки.

Арейник ничего не ответил, продолжив упорно рыться по шкафам скудной лачуги. В отличие от эфилеанов стихий, которые, как и барьеры, предпочитали более человекоподобные условия для жизни, ведьмы жили как хищники – без удобств.

Я села на пол, чтобы осмотреть раны на ногах. Арейник же усадил свою здоровенную тушу на единственный шаткий табурет. Сняв лохмотья и развязав грязные бинты, он оголил торс, чтобы проверить старые раны.

– Ты в совершенстве говоришь на джелийском языке – почему? – спросила я и с подозрением подумала: «Камнеголовые эфилеаны земли – далеко не самые мозговитые существа… Он подозрительный».

Здоровяк снова промолчал. На смуглой широкой спине проступали шрамы от плетей.

– Нравятся отметки плети? – послышался его голос.

Некоторые были совсем свежими, но большая часть из них – старые отметины прошлого.

– Ты не особо послушно себя вел. Тебя били много лет.

– Пески имеют строгие законы, в отличие от земли гнили, где сплошь и рядом бесчинствует беззаконие, а по мертвым зонам разбросан ночнорожденный кровососущий сброд.

– Верующих тут нет.

– Я видел.

В песках было много верующих. Эфилеаны разных земель по-разному