210 по Менделееву - Александр Смоленский

Вопрос. Господин Люсинов, вы поняли, о чём я спросил? Ситуация очень серьёзная, поэтому настоятельно прошу вас с хронологической точностью припомнить весь свой путь накануне отравления, – чуть ли не приказным тоном произнёс я.

Такая манера допроса обычно мне не свойственна, но тут был совершенно иной случай.

– Мне нечего вспоминать, кроме того, о чём я ещё вчера ночью рассказал доктору Тимати…

– То, что вы поведали доктору, мне уже известно. Однако согласитесь, коллега, вы тогда не знали о серьезности своего положения.

– Детектив, мне действительно нечего добавить. Я и сам мучаюсь над разгадкой случившегося. Особенно после всех лекарств, которым меня напичкали, и капельниц. Знаете, как это бывает, когда вдруг никак не можешь вспомнить имя человека, которого вроде хорошо знаешь…

– Возможно, возможно. Подобная амнезия нередко случается с каждым из нас. Человеческая память действительно обладает странным защитным свойством. Порой она начисто блокирует в подсознании то, о чём не хотелось бы вспоминать. Однако продолжим…

Вопрос.Подойдём к вопросу с другого боку. Можете ли вы назвать имена людей, с которыми встречались в суши-баре отеля «Миллениум»?

– Имена-то назвать могу, но вот о чём я с ними беседовал, абсолютно вылетело из головы.

Больной закатил глаза, всем своим видом давая мне понять, что допрос его утомил. Понятно, бывшему разведчику после всего услышанного наверняка не терпится остаться одному, подумал я. Что ж, Люсинову было о чем поразмышлять.

Вопрос.И тем не менее я хочу знать, кто те двое, с кем вы встречались в баре.

Я продолжал упорно давить на собеседника, хорошо понимая, что каждая минута в расследовании на вес золота. Кто знает, может, треклятый полоний продолжает где-то травить лондонцев. И потом, вдруг русский завтра умрет и унесет свою тайну в могилу?..

– Один из них был некий Паоло Скарлетти. Он давно снабжает меня материалами для статей и книг, в том числе и из России, – ответил Люсинов. – Живёт он в Риме, но часто наведывается в Москву. Вторым был Дмитрий Полевой, бывший коллега, который работал в охране президента Уралова. Сейчас он занимается компьютерным бизнесом.

– Уже кое-что. Вот видите, как хорошо, что вы не все забыли, – не сдержав ехидства, улыбнулся я. Хорошо, что русский этого не заметил. Защитный «намордник» мешал мне говорить, но зато собеседник не мог меня изучать.

Вопрос. Мы, разумеется, отыщем обоих и допросим. Может, они прольют свет на то, что с вами случилось. А пока скажите, господин Люсинов, сами вы исключаете возможность, что именно кто-то из них был способен покушаться на вашу жизнь, причем таким изуверским способом?

– После того, что я услышал от вас, ничего нельзя исключать, – вяло махнув рукой, пролепетал больной. – Но если моё отравление было покушением, то в любом случае я хочу сделать заявление: отравитель действовал по прямому указанию Кремля и ФСБ.

По тому, как Люсинов произнес последние слова, я сразу понял: сам он далеко не уверен в этом. Просто парень продолжал играть свою роль обличителя России.

– Если так, то тогда вместо меня тут должны находиться представители других наших спецслужб, – заметил я. – Но пока продолжим… В самом деле, если у кого-то и были серьёзные мотивы расправиться с вами, так только у ваших бывших коллег. Видимо, своими крамольными книжками и статьями вы здорово насолили им. Кстати, я тоже пописываю. Правда, не столь успешно, как вы. В основном пока пишу в дневник. Но когда уйду на пенсию… Впрочем, простите, я отвлекся. Будь вы сейчас в другом состоянии, мы бы поболтали о литературе и вообще о том о сём…

Вопрос.Предположим, что вы и вправду стали жертвой покушения. Но тогда возникает резонный вопрос: почему для вашего устранения был выбран, мягко говоря, столь неуклюжий способ? Вам как офицеру разведки тоже, наверное, понятно, что шума наделано много, а результат тот же, как если бы вам на голову случайно с крыши упал кирпич.

– Вы совершенно правы, мистер Барлоу, тут есть какая-то несуразица, – закатив глаза, слабым голосом ответил Люсинов. – Простите, детектив, но я устал и у меня опять начинаются боли. Может, отложим наш разговор?

– Конечно, конечно, я вас понимаю и сейчас уйду. Отдыхайте, ради бога. Но давайте условимся: если вы вдруг припомните что-то новенькое, немедленно сообщите мне через доктора Тимати. Ну, всё, до свидания, желаю вам скорейшего выздоровления!

Я, признаться, и сам уже был рад поскорее завершить допрос и вырваться на свежий воздух. Уж слишком гнетущей была атмосфера в палате, где всё вокруг словно дышало смертью.

Глава 2. Ловля щук в мутной воде

Как только английский сыщик покинул палату, разволновавшийся до предела беседой с ним Люсинов нажал на кнопку экстренного вызова. Первой прибежала медсестра, а за ней и врач.

– Вам плохо, сэр? – обеспокоенно спросил доктор Тимати.

– Хуже некуда! – прошипел в ответ Вадим. – Скажите честно, доктор, правда, что я отравлен полонием? Почему вы скрыли от меня данный факт?

– Врачебная этика, понимаете ли… Мы старались уберечь вас от дополнительного нервного стресса. Какая всё-таки скотина этот Барлоу! Он же обещал молчать, – виновато пробормотал врач.

– Значит, правда. И я, стало быть, обречён…

Люсинов с трудом повернулся лицом к стене, чтобы скрыть невольно выступившие слёзы.

– Моя жена знает? Где она сейчас? Я хочу её видеть.

– Ваша супруга провела здесь всю ночь, и я отправил её домой. Должна же бедная женщина хоть немного отдохнуть. У неё серьёзный нервный срыв, так как я вынужден был сообщить ей правду. Что толку таиться? Ведь ей самой и вашему сыну в любом случае предстоят обследования на предмет радиоактивного заражения.

– Доктор, а ведь все ваши изнурительные процедуры мне как мёртвому припарка, не так ли? Я скоро умру? – скривив рот в странной улыбке, спросил больной.

– Вот все пациенты так: чуть что, сразу «умру»… – скривился врач. – Вспомните хотя бы, что вы слышали об облученных людях. Многих медики поднимали на ноги. У вас очень крепкий организм, и пока он активно борется с недугом. Другой бы на вашем месте давно… – Не закончив фразы, доктор осёкся.

– Давно бы отдал концы, да? – Вадим нашёл в себе силы снова улыбнуться. – Ладно, доктор, оставьте меня одного. И пусть сестричка вколет мне снотворное. Может, во сне вспомню, что всё-таки со мной произошло. Менделеев же открыл во сне свою периодическую таблицу! Будь она трижды проклята вместе со своими элементами…

– Вот и правильно, сон всегда был лучшим лекарством, – с готовностью поддержал больного доктор. – И потом, чтобы продолжать полноценное лечение, вам вовсе не обязательно бодрствовать. Мы сами всё сделаем. Я рассчитываю, что дня через два-три мы переведём вас в нормальную палату, где вы почувствуете себя как дома.

– Эх, доктор, доктор… Вы же умный человек и отлично знаете, что настоящий дом для каждого из смертных – могила.

– Ради бога, сэр, давайте не будем об этом! – искренне огорчился Тимати.

Он дал указание медсестре сделать больному очередную инъекцию. Но даже несмотря на изрядную дозу современного успокоительного зелья, Вадим никак не мог выключиться. Память работала в каком-то странном режиме: избирательно рисовала в сознании разрозненные эпизоды: то переносила его на Дон, то в самолет, когда ему предстоял первый прыжок с парашютом, то в горячие точки – в Чечню, Абхазию, Сербию…

Насмотревшись тамошних трагедий, Вадим однажды решил для себя – все, хватит с него войны! Пора зарабатывать себе на жизнь, как стали уже делать более ушлые его коллеги. И он, не будучи дураком, тоже начал искать пути к личному финансовому благополучию. Найдя нужные каналы, Вадим активно подключился к торговле оружием, взрывчаткой, «красной ртутью», прочей продукцией оборонных предприятий страны. И денежки потекли. Чем больше их скапливалось на банковских счетах и «под матрасом», тем с большим азартом он действовал.

Но по-настоящему крупная удача пришла, когда судьба столкнула Люсинова с Эленским. Произошло это именно тогда, когда его в очередной раз повысили: произвели в начальники отдела по борьбе с оргпреступностью и терроризмом. И вот в одно субботнее майское утро к нему домой явился курьер от господина Эленского, уже в то время очень влиятельного бизнесмена, который приглашал его поужинать в ресторане «Марио». Немало удивлённый столь высокой честью, снедаемый любопытством подполковник принял предложение могущественного олигарха.

«Так и было. Именно Борис втянул меня в политику…» – с горечью сделал сквозь сон зарубку в памяти Вадим.

– Здравствуйте, здравствуйте… – близоруко прищурив маленькие, хитро бегающие глазки, приветствовал подполковника Эленский. – Давно хотел познакомиться с легендарным Щукой. Так, кажется, звучит ваша агентурная кличка?