38 1/2: 1 муж и 2 любовника - Ксения Каспер

Зуза высадила меня, а сама поехала дальше. По приезде домой она постарается сразу не взорваться. Я забыла свой ключ, стою перед входной дверью и трезвоню, как ненормальная: что, никто меня не слышит?! Я разве не предупреждала, что возвращаюсь? Вместо того чтобы ждать меня дома, они все куда-то испарились. Держа в руке коричневую дорожную сумку, я обхожу вокруг дома. Там, где лежат дрова для камина, я спрятала запасной ключ. Кацли спал на стуле из тикового дерева и, увидев меня, принялся потягиваться и мяукать. Когда я снова возвращаюсь к входной двери, то вижу синий «пассат-комби» и Клауса за рулем. – Мамусечка, я так по тебе соскучилась. И ты такая красивая!

Лиза дарит мне букет цветов и так крепко обнимает, что я чуть с ног не падаю. Клаус с лукавой улыбкой подмигивает мне сине-зеленым глазом. По-моему, он что-то прячет за спиной.

– Слушай, как я рад, что ты приехала! С детками мне пришлось тяжело, но зато вечером нет причин ложиться спать рано!

Он крепко целует меня и страстно прижимает к себе.

– Для сегодняшнего вечера я кое-что приготовил.

Бутылка шампанского! Иногда Клауса просто хочется расцеловать, и именно это я и делаю.

– Слушай, а где Софи и Макси?

– Они ночуют у подружки, завтра же не в школу. А я думал, что мы сейчас разожжем камин, откупорим шампанское и уляжемся на медвежьей шкуре, – улыбается Клаус.

Мне смешно. Во-первых, уже по-весеннему тепло, а во-вторых, у нас нет никакой медвежьей шкуры. Я захожу на кухню и не верю собственному обонянию. Клаус, компьютерщик, который либо все время сидит за монитором, либо выдумывает программы для всевозможного бреда, который, очевидно, срочно нужен миру, или же пополняет свою и без того обширную коллекцию дисков и виниловых пластинок, вдруг – готовит! Запах утки с апельсинами наполнил дом. Утка с апельсинами – это практически единственное блюдо, кроме спагетти с кетчупом и яичницы-глазуньи, которое умеет готовить Клаус.

– А для утки не рановато? – озадаченно спрашиваю я.

– Нет! – решительно отвечает Клаус. – Я подумал, что мы спокойно пообедаем, потом поваляемся на диване, а вечером только слегка перекусим. Я не хотел портить твой курс красоты тяжелой пищей на ночь.

И чем я заслужила такого мужа? Он заботится обо мне, думает обо мне, а я в это время целуюсь напропалую с мужчиной, который существенно моложе его. Я чувствую себя предательницей. Сегодня ночью я искуплю вину, обещаю я себе.

Ночью Клаус – это после семнадцати лет совместной жизни! – был просто зверь. И мне даже удалось забыть о Дэвиде. До сегодняшнего утра. За завтраком, как всегда, работал телевизор, и я услышала знакомый голос. Это Дэвид с репортажем с модного показа. От испуга я подавилась апельсиновым соком и три минуты стояла вся красная над раковиной. Мне что, выбросить все телевизоры, чтобы можно было нормально продолжать семейную жизнь? Только Клаус и Лиза за порог, я хватаю мобильный, достаю сигарету и звоню сестре. Надо узнать, как у нее дела. Занято, вот черт! У Клаудии никто не подходит, а вот Берии сразу у аппарата. Голос у нее еще сонный, что совсем не характерно для моей подруги-жаворонка. Берии даст мне подробный отчет. Кати, ее шестилетняя дочка, не очень обрадовалась метаморфозам мамы и сказала, что ее и узнать нельзя. А вот Беа, которая уже вступила в переходной возраст, была в восторге.

– Представь, эта дерзкая девчонка смотрит на меня и говорит: «Мам, да теперь тебя друзьям показать можно!» Я не знала, радоваться мне или сердиться.

– Конечно, радоваться. А что сказал Франк?

– С Франком вышло весело. Он с минуту молча смотрел на меня, а потом выдал: «Что это с тобой? Не скажу, что мне не нравится, но… что на тебя такое нашло?»

– И что ты ответила?

– Только то, что пришло время что-то изменить в моей внешности. Как-то ее разнообразить. Он, кстати, говорит, что я выгляжу отлично. А потом я объяснила ему все остальное.

За бутылочкой биовина она рассказала, что хочет покончить с имиджем перепелочки: старые вещи она выбросит, да и вообще подумывает бросить магазин, чтобы оставалось больше времени для семьи.

– И когда ты успела это решить? – спрашиваю я. Для меня это новость.

– Когда ехала домой. Знаешь, мне в этом году тоже будет сорок. Беа я уже не нужна так сильно, и даже Кати становится все самостоятельнее. Приходит время заботиться о себе, а не только о биологических продуктах. Не знаю, куда это меня приведет, но, думаю, кое-что должно измениться в ближайшие месяцы. Мне хочется перемен.

От удивления у меня пропал дар речи.

– И так, как у нас вчера было с Франком… Я хочу, чтобы так теперь было всегда.

Как будто мои собственные слова!

Я только положила трубку, как опять зазвонил телефон. Зуза! У нее не получилось действовать согласно плану и держать язык за зубами. Только она ступила на порог, разразилась буря: где это был Мартин, какой это нахалке принадлежит голос, который звучит в том сообщении?… И, черт побери, он должен был что-то ответить. Ситуация накалилась за считанные секунды! Зуза в слезах и Мартин, который говорит, что не может принять решение, что не чувствует себя с ней мужчиной и вообще… Он упрекнул Зузу в том, что она, мол, слишком много времени проводит в галерее и с художниками, а им пренебрегает. «Я же тебе совсем не нужен!» – кричал он.

– Он не понимает. Конечно, он мне не нужен. Я сама могу заработать себе на жизнь, могу принимать решения без него. Я самостоятельный человек. Но я все равно хочу быть с ним! И я бы на его месте восприняла это как комплимент.

– Ты права, но, как ни печально, многие мужчины на это смотрят по-другому. Они хотят, чтобы в них нуждались. И Мартин не исключение.

– Ха, и что мне теперь, каждый раз звать его: Мартин, помоги, не знаю, что делать, надеть блузку с юбкой или лучше футболку с джинсами? И каких художников мне выставлять у себя в галерее, сколько платить ассистентам, обхотить дом слева или справа, как парковать машину и что есть на ужин? Это же бредятина!

– Хм… – говорю я. – А ты как думаешь, чего он хочет?

– Он хочет себе милую женушку, как все эти бабенки, которые, как роботы, запрограммированы только на стирку, готовку, сюсюканье, секс и никогда не говорят слова поперек. Этого он хочет! А знаешь, что он мне вчера еще поведал. Он купил себе мотоцикл.

– Это уж точно кризис среднего возраста!

– В тридцать четыре года? Я думала, он наступает на десять лет позже! – орет она в трубку.

Я предлагаю Зузе зайти сегодня ко мне с детьми. Погода отличная, можно сварганить гриль. И так как Клаус уедет играть в хоккей, а дети, как обычно, зависнут перед теликом, нам с сестрой ничто не помешает всласть поговорить. Ровно в шесть она со своими двумя тинейджерами стоит у меня на пороге. Волосы собраны в хвост, старые джинсы, растянутый свитер – вот вам повседневный вид. Сине-серые солнечные очки от «Гуччи» у нее на носу совершенно не сочетаются с остальным образом. Точно, у нее заплаканные глаза… Виктория и Йонас сразу несутся наверх к Макси и Софи, потому что мама купила им новые компьютерные игры и они хотят прямо сейчас их испробовать. Я постелила на деревянный стол разноцветную скатерть. Желтая посуда из Португалии с нарисованными оливковыми веточками напоминает об отпуске. Получился, правда, очень красивый весенний стол. Перед нашей террасой стоит гриль, который Клаус сделал собственноручно и только что зажег. Клаус до сих пор не позволяет мне самостоятельно обращаться со спиртом и углями. Сегодня будем жарить отбивные, сосиски и картошку. Запиваем, конечно же, холодным белым вином. Зуза откупоривает бутылку и наполняет бокалы. Я ем мясо и слушаю ее историю. Похоже, Мартин наслаждается страданиями моей всегда такой независимой сестры.