Чарующие сны - Андрей Кивинов

Кивинов и раньше бывал в этом институте, правда, в качестве экскурсанта. Здесь располагался единственный в городе музей судебной медицины. Довольно любопытные экспонаты имелись в этом музее. Отрезанные и заспиртованные головы, человеческие эмбрионы, даже половые органы с татуировками. Ткани и кости со следами различных ранений. Но вершиной этой необычной выставки был экспонат, вполне соответствующий совковому быту и, разумеется, нашей бытовой преступности. В одной из кладовых за столом сидел самый настоящий мумифицированный покойник с ножом в груди. Обстановка кладовки остроумными служащими была подобрана очень натурально и, можно сказать, со знанием жизни. Недопитая бутылка на столе, куча хабариков, драные обои, мусор, тухлая закуска. Да и сам мертвец был далеко не принц Уэльский.

Как объяснили в музее, на этом экспонате молодые следователи учатся составлять протокол осмотра места происшествия. Ну что ж, теория, максимально приближенная к практике. Это надо только приветствовать. Жаль, обычным гражданам доступ в музей закрыт, и не все могут по достоинству оценить необычные экспонаты, С воспоминаниями о музее Кивинов наконец добрался до типового здания общаги, Спросив на вахте, в какой комнате живет Рита Малинина, он поднялся на этаж.

В общаге, вероятно, шел ремонт. Деревянные малярные козлы, бидоны с краской, кисти в полнейшем беспорядке складировались в коридоре. Смесь запаха олифы, скипидара и старых обоев резко ударила в нос Кивинову, и он, не задерживаясь, кинулся к нужной двери и пару раз стукнул.

– Да, да, – раздался приятный голосок. Кивинов вошел.

На кровати сидела симпатичная мадам в простеньком халатике и в тапочках на босу ногу. Привычно окинув быстрым взглядом комнату, Кивинов убедился, что, кроме мадам и второй кровати, в комнате больше ничего интересного не наблюдается.

– Мне бы Риту, – жалобным голоском проблеял Кивинов.

– Риты нет. А вы кто?

– Я люблю ее, – сконфуженно уставившись в пол, еле слышным шепотком произнес Кивинов. – Такое дело, понимаете ли.

Девушка ухмыльнулась и с удивлением взглянула на опера.

– Проходите. Вообще-то Риту многие любят.

– Я не перенесу, зачем вы так жестоки? – положив руку на сердце, опять прошептал Кивинов.

– А кто вы? Может, Рита рассказывала мне про вас.

– Нет, Я люблю ее тайной любовью. Тайной и страстной. Так где она? В институте, что ли, или на танцы пошла?

– Я не знаю. Может, домой уехала. Ее уже две недели нет.

– Как две недели?! А кого же я тогда позавчера любил? О, пардон, я в платоническом смысле.

– Не знаю, кого вы любили в платоническом смысле, но я не видела Риту уже недели две.

Кивинов опустился на вторую кровать. Сесть на кровать рядом с девушкой ему не позволяла природная застенчивость и милицейская выдержка. Запах олифы так и не пропал. Как можно жить в такой атмосфере?

– Так, так, так, а вы у нас кто?

– Я Марина.

– Соседка?

– Да, и подруга.

– Надо же. В наше время бывает еще и дружба. А позвольте спросить, Марина, вас как подругу не настораживает такой пустячок, что объект вашей дружбы отсутствует вот уже две недели?

– Да нет. Она и раньше пропадала.

– Что, на две недели?

– Бывало и больше. Правда, если она в Челябинск уезжала, то предупреждала.

– Но ведь в институте за пропуск занятий можно двойку схватить или, не дай Бог, вылететь. Что тогда делать?

– У нас с этим не очень строго. Многие по три месяца, гуляют. Лишь бы зачеты сдать.

– Замечательно, То-то я гляжу, некоторые наши врачи мне все время один и тот же диагноз ставят – ОРЗ. Прихожу с больным коленом, а говорят ОРЗ. Ну, это к слову. Раз говорят, значит так оно и есть. Да. Ну, ладно. Я хочу открыть вам один секрет. Мало того, что я люблю Риту, так еще и работаю в ментуре, а если точнее – в уголовном розыске. Как вы думаете, она может ответить мне взаимностью?

– Вы из милиции? – удивленно спросила Марина, тут же поправив задравшийся халат.

– А, – махнул рукой Кивинов. – Не берите в голову. Давайте лучше кофе выпьем и о любви поговорим. Но Ритка, коза. Уехала и не предупредила меня. Погоди-ка, а может она записку какую оставила? Это ее тумбочка? Значит, и блокнотик ее? Наверняка не пустой, смотри, какой потрепанный.

Кивинов взял с тумбочки черный блокнот и наугад открыл. Из него выпал почтовый конверт.

– Это письмо, что ли? – спросил он у Марины. – Точно, письмо. От кого? Не дай Бог, от хахаля. Я не перенесу. Не, не от хахаля. Оля из Самары. Нормалек. Что тут нам Оля пишет?

– Это бывшая наша студентка. Она дружила с Риткой. А чужие письма читать нехорошо.

– Да?! Но вы забыли сделать поправку на мою профессию. Сейчас во мне говорит такой махровый-махровый мен-тяра без всяких намеков на совесть. Так что придется потерпеть. Можете отвернуться, пока я буду читать.

Марина пожала плечами и воткнула вилку чайника в розетку.

Кивинов пробежал письмо глазами и, вопросительно взглянув на Марину, хмыкнул.

– А это как понимать? «Напоследок, Ритуля, поздравляю тебя с 8 марта – днем всех трудящихся женщин – и желаю тебе большой и светлой любви, лучше, конечно, в СКВ».

Марина опять пожала плечами,

– Я не про СКВ спрашиваю и даже не про трудящихся женщин. Я спрашиваю, почему письмо распечатано? Ведь Ритули, крошки моей, нет уже две недели, а 8 марта было у нас два дня назад. От силы три. Не больше. Стало быть, если принять во внимание, что чужие письма читать нехорошо, то письмо было вскрыто и прочитано самой Риточкой. ферш-тейн? Числа этак шестого-седьмого.

– Может, она приходила, когда меня не было?

– Да ну? И записочки не оставила? Мол, жива, здорова, не волнуйся. Тоже мне подруга. Заставляет волноваться такую симпатичную девушку, я уже не говорю о себе. Весь извелся.

–Я не знаю, где она, – повторила Марина.

– Жаль. Придется искать самому. Вероятно, в пунктах обмена валюты на любовь. А там у меня много знакомых. Кстати, может, и с тобой встретимся.

– Что вы обзываетесь!

– Это в детском садике ребятишки обзываются, по глупости. А мы, взрослые люди, просто иногда циничны не в меру и называем все своими именами. Так что, пардон, если что. И кстати, не рекомендую тебе, крошка, носить на пальце колечко в поллимона весом. Из-за этого могут и придушить. Как, например, Ритину подружку, Леночку.

Марина автоматически взглянула на свои руки, а потом перевела взгляд на Кивинова.

– Так вы из-за Лены Ковалевской?

– Где Рита?

Марина засмущалась.

– Ну, я, я… Как вам сказать?

– Вспоминай быстрей. Надо и ее срочно предупредить насчет бриллиантовых колец. Ишь, моду взяли, брюлики в таком возрасте носить. Свистульки.

Марина посмотрела в окно, никак не решаясь начать.

– Давай, давай, – приободрил ее Кивинов. – Начни примерно так: «Рита предупредила меня, что если ее будут искать, то я не знаю, где она. Но на самом деле она прячется…» Передаю микрофон.

– Нет, я не знаю, где она сейчас. Но она действительно приходила. Сказала, что она поживет немного у знакомого, и попросила, чтобы я сказала, если ее будут искать, что она уехала домой.

– Мариша, ну зачем ты все время придурка из меня делаешь? Может, внешне я, конечно, и похож на убогого, но с мозгами у меня все в порядке.

– Я правду сказала.

– Почти правду. Рита пропала не две недели назад. Она ушла максимум дня три-четыре назад – все шмотки ее здесь остались. Или это твои вещи на вешалке? Тогда чьи вон те? И еще вопрос. Сомневаюсь, что она не нарисовала на всякий случай телефончик, по которому ее можно найти, а то вдруг что.

Чайник зашумел. Кивинов поднялся, выдернул штепсель, бесцеремонно взял с полки два немытых стакана, сполоснул их кипятком, выплеснул воду в форточку и открыл банку с кофе, в которой на поверку оказался чай. Хорошо хоть не молочная смесь. Порывшись на полке, он достал предмет, похожий на ложку, сыпанул в стаканы чая и залил кипятком.

– Оригинальная ложечка.

– А! Это медицинская. Содержимое желудка извлекать при вскрытии.

Кивинов сплюнул.

– Да не бойтесь, она новая.

– Веселые вы девчата. Кольца с бриллиантами таскаете, а ложек нормальных нет. Надеюсь, хлеб вы не скальпелями режете? Итак, продолжим. Что там у нас с телефоном?

– Она ничего не оставляла. Я, честное слово, не знаю, где она. Могу только предполагать. Но это между нами. У нее парень недавно появился – то ли Артур, то ли Альберт, я точно не помню. Она ничего мне про него не говорила. Я разговор ее по телефону случайно слышала. Там, внизу, у входа, аппарат висит. Она по нему разговаривала. Я спросила, что это за парень, а она разозлилась – не твое дело, не суйся в мою личную жизнь. Мы тогда даже поругались.

– Так с чего ты взяла, что она сейчас у этого парня?

– Она в последнее время изменилась очень. Мы ж на виду друг у друга, любые перемены сразу в глаза бросаются. Раньше на дискотеки вместе ходили, в кабаки, а сейчас она никуда со мной не ходит – после занятий переоденется, и до вечера.