НОВАЯ РОЛЬ РОССИИ В СОВРЕМЕННОЙ ПОЛИТИКЕ США - Линдон Ларуш

Маркс, следуя экономистам Хэйлибюри, точно также, как и Смит следовал Кенэ, приписывал эпифеномен прибыли (прибавочную стоимость) «мозолистой руке труда», которую также обожествляли американские идеологи анархо-синдикализма.

Все эти эмпирические разновидности экономических доктрин и их отростки были также предтечами современной «теории хаоса» Ильи Пригожина и проч. Версия «теории хаоса» Кенэ была названа laissez- faire. Адам Смит целиком спародировал laissez-faire[22].Кенэ, англизировав ее как «свободную торговлю» и канонизировав как языческого бога, т.е. «Незримую Руку». Маркс, за исключением его взглядов на вопрос о переходной форме общества, названную им «диктатурой пролетариата», частично по требованию Фридриха Энгельса, защищал «свободную торговлю» от экономистов Американской системы, объявляя по этому случаю Адама Смита «ученым», а своих современников — экономистов Американской системы того времени (таких, как Генри Ч.Кери и Фридрих Лист) не признавал за ученых.

Связь этого фрагмента истории с проблемами сегодняшнего дня обнаруживается при следующем сравнении. В попытке применить методы современного математического анализа к экономике экономист-математик несет двойную нагрузку.Более заметный груз — это беда от пережитков идеологического багажа, глубоко врезавшегося в заученные экономические догмы; менее заметный, но более значительный груз — это идеологический вьюк, таящийся в самих методах современной общепризнанной математической физики. В обоих аспектах обсуждаемого предмета ошибочность аксиоматических предположений идентична. Они были унаследованы как раз из идеологического багажа эмпиристского метода математической физики Сарпи, играющего здесь главную роль, а отсюда были выведены эпифеноменалистские свойства идеологий Кенэ, Хэйлибюри и Маркса, а также Норберта Винера и Джона фон Неймана.

Формально первопричиной данной проблемы является незамысловатая ошибка в предположении, что причина феномена подразумевается в структуре алгебраического выражения, используемого для представления измерения соответствующего эффекта.

Типичное выражение этой ошибки — это механистический взгляд на физическую категорию «пространство-время» как кинематическое взаимодействие движущихся тел, «блуждающих» в вакууме идеализированного эвклидового пространства-времени: математика Сарпи, Галилео, Гоббса и Ренэ Декарта. Это было описано примерно через два века газовой теорией британского лорда Рейли.

Объяснения таких механистических схем допускают, что причинность может быть представлена механистически, как бесконечная статистическая цепная последовательность ударных взаимодействий (плюс аналогичное лучистое воздействие) и «действие на расстоянии». Этот метод, который использовался Галилео, Ньютоном и другими в их пародиях на открытые ранее Кеплером законы гравитации и движения. Именно в XVIII веке так называемый «ньютонианский» метод использовался салоном Конти для установления эмпиристских экономических догм, мальтузианской догмы Ортеса и радикальной «ньютонианской» социальной теории Мопертюи, Ортеса, а также «Введения в мораль и законодательство» Иеремии Бентама. Этот метод, которым Гоббса снабдил его учитель математики Галилео Галилей, был предпосылкой для его социальной теории; эта модель стала основой центральной доктрины британской моральной философии и социальной теории в целом.

Предмет спора по поводу метода вкратце сводится к следующему. Хотя мы можем и должны использовать указанный метод математико-экономического моделирования для измерения неэнтропийного эффекта «макроэкономических» процессов, абсурдным был бы вывод, будто из этого следует, что причину неэнтропийного роста преуспевающих экономик мы можем найти при помощи аппарата традиционной математики.

Хотя эту причинную связь нам не поможет описать обычная школьная математика, ее легко исследовать другими путями. Рост народонаселения, начиная с нескольких миллионов (такая численность возможна и для высшей человекообразной обезьяны) до сотен миллионов и затем миллиардов человек, при соответствующем улучшении демографических характеристик домохозяйств, является неопровержимым доказательством этого эффекта. Человечество является единственным биологическим видом, который может неоднократно и целенаправленно повышать уровень достигаемой им потенциальной относительной плотности населения. Опыт современной европейской цивилизации, начиная с середины XV века, подсказывает нам необходимость обращения к фундаментальному научному и создаваемому им технологическому прогрессу в сфере производительной силы труда, который свидетельствует об уникальном потенциале человеческого рода.

Последнее замечание открывает пути решения проблемы установления причины неэнтропийного экономического роста. Оно также ведет к открытию ясно обозначенной линии поведения, благодаря которой могут быть реализованы в общественной практике более высокие темпы такого неэнтропийного прогресса.

Любое истинное открытие принципиального значения в науке имеет эффект, эквивалентный изменению одной или нескольких аксиом из множества, которое лежит в основе любой формальной математической физики. С формально-математической точки зрения, оно имеет эффект введения абсолютного разрыва, который разделяет теоремы новой и старой математической физики. Это аналогично передаче метафоры из головы поэта слушателю при помощи поэтической иронии. Идея, заложенная в метафоре, не может быть выражена в стихотворении ясно и определенно; поэтому используется ирония (парадоксы) стихотворения, чтобы побудить слушателя к мысленному воссозданию решения парадокса, которое и есть метафора, задуманная поэтом. Эти идеи имеют форму платоновскихидей, противоположных концепциям чувственного восприятия или эмпиризма. Все важнейшие принципиальные идеи в науке и в классических художественных формах — это идеи типа платоновских.

Эти соображения уводят нас от эмпиристских понятий об алгебраических причинных связях к представлениям Платона о Разуме, к тем представлениям, которые использовал Иоганн Кеплер, и к взглядам Готфрида Лейбница на «необходимое и достаточное основание». Они ведут нас от общепринятой математики к высшей геометрии физического пространства-времени, которой положил начало в 1854 г. Бернхард Риман в своей диссертации под названием «Гипотезы», а также к представлениям Георга Кантора о высшем трансфинитном[23].

Хотя это не меняет состава множества неравенств, построенного для измерения эффекта относительной экономической неэнтропии, у нас появляется возможность установить реальные причины этого эффекта и распознать те изменения в практической политике, при помощи которой этот эффект может быть поддержан и усилен. В частности, это устанавливает соотношения между некоторыми четко определенными принципами обучения и связанной с ними социальной политикой, с одной стороны, и общими принципами управления надлежащими формами отношений между человеком и природой, которые должны быть упрочены и сохранены, с другой стороны. Главное в том, что это устраняет те виды иррациональных суеверий, которые превалирует сегодня в обучении и формировании экономической политики как в учебных аудиториях, так и в правительственных кабинетах.

Очень важно поставить на такую же основу политэкономические диалоги между научными сообществами разных стран.

Примечания

1

См.: «К научному обоснованию реформ в России» — М.: ЦЭМИ — 1995

2

Elliot Roosevelt, «As He Saw It» — NY: Duell, Sloan and Pearce — 1946.

3

Популярная старая русская частушка, нелестный намек на британскую монархию (прим. автора).

4

Английская игра слов: «квак» — шарлатан, знахарь, мошенник (прим. перев.).

5

Конфедераты-сепаратисты, сторонники Конфедерации одиннадцати южных штатов, отошедших от США в 1861, которая продержалась до конца гражданской войны в 1865г. (прим. ред.).

6

См.: Henry A.Kissinger , «Reflections on a Partnership: British and American Attitudes to Postwar Foreign Policy» — доклад 10-го мая 1982 г., посвященный 200-летней годовщине основания современной британской дипломатической службе Иеримием Бентамом. Доклад прочитан в Чэтэм Хаузе (Королевском институте международных дел). Официальная расшифровка стенограммы сделана закадычными дружками Киссинджера из Центра стратегических и международных исследований при Джорджтаунском университете. Киссинджер попал в британскую службу внешней разведки при помощи профессора Уильяма Янделла Элиота в Уилтон Парк (отделение Чэтем Хауза при Гарвардском университете) сорок пять лет тому назад. Однако впервые он стал орудием Британии в разведывательной службе США пятью годами раньше при помощи генерала Джулиуса Кляйна и Фритца Кремера в Обераммергау, в зоне американской окупации Германии.