Лазурное прошлое - Эва Бялоленьская

Едва Рог въехал во двор, как сразу увидел тревожную картину: отец наклонился над кем-то, прижав острие меча к лицу мужчины, лежавшего на пыльной земле. Неподалеку стояла мать, нервными движениями отстраняя с лица светло-каштановые волосы. У ног ее валялись пораскиданные узлы.

— Ты не смеешь приближаться к моей женщине, — с бешенством цедил Дубовый. — Не смеешь к ней обращаться, даже смотреть не смеешь! А то зарежу тебя, как козла паршивого!

Вдруг он рванул клинок, и у невольника вырвался сдавленный крик боли.

— А это — чтоб помнил и держал язык за зубами. Это и вас касается. — Дубовый ткнул мечом в сторону двух невольников, наблюдавших за расправой со стиснутыми кулаками. — А теперь прочь отсюда. Беритесь за работу!

Они молча отошли, но в глазах их пылала ненависть. Рог помог сойти на землю Козленку, которого вез, усадив перед собой в седле. Мальчик тут же подбежал к матери, чтобы помочь ей собрать узлы. И они сразу стали перешептываться, но так тихо, что ничего нельзя было разобрать. А Дубовый решительными шагами ушел куда-то за постройки.

— Фонон! Иди сюда, возьми коня! — Белый Рог позвал раненого мужчину, который как раз шел к корыту с водой, чтобы обмыть кровь. Невольник медленно и неохотно повернулся к нему.

Рог нагнулся к нему с седла.

— Я не знаю, что ты сделал моей матери, но лучше б ты так больше не поступал, потому что я тебе шею сверну еще раньше, чем отец тебя достанет, — угрожающе прошептал он и тихо добавил уже более мягким голосом: — Ты, кажись, с дуба рухнул, если сейчас Дубовому на глаза лезешь. Ночью глотки дерете, днем задираете его, только и жди, когда кому железо под ребра всадит. Так тебе не терпится за Ворота Богини?

— Я служу Господу Железа, и он сохранит меня, — прошипел Фонон, так сильно ухватив рукой за поводья, что встревоженный конь захрапел. Другой рукой невольник держался за подбородок, где поранил его клинок хозяина.

На следующий день они пустились в путь на юг, к более безопасным областям, а их преследовал становившийся все громче барабанный бой воинов из северных княжеств, теперь барабаны не умолкали и днем. Пастухи гнали перед собой больше сотни коз, окутанных облаком пыли, взбитой копытами с дороги. Вокруг бегали четыре пса, облаивая стадо. За стадом тащились возы, нагруженные шерстью, инструментами и едой. А уж совсем в конце вяло плелись цепочкой шестеро невольников, которых Дубовый велел связать веревкой за шеи и привязать к возу. И каждый раз, когда Белый Рог смотрел в ту сторону, его охватывала тревога. Конечно, отец был прав, надо было предохраниться от побега невольников, они стоили слишком дорого. Но вид людей, которых вели за возом на веревке, как животных, вызывал у него отвращение. Ведь он ежедневно работал бок о бок с этими людьми, учил их язык, слушал их припевки, побасенки и шутки. Эти самые мужчины плели из травы игрушки и дарили их потом Козленку, когда тот был еще совсем малышом.

На том же пыльном тракте встречались им и другие беженцы. Большинство двигалось ровным, размеренным шагом, уперев взгляд в землю и поднимая глаза только тогда, когда кто-то, подойдя слишком близко, нарушал границу их перемещающегося личного пространства. Иногда они оглядывались, беспокойно всматриваясь в сторону севера, где появлялось все больше дымов.

Ночь принесла очередное несчастье. Что-то — то ли зверь, то ли вор — испугало коз, и они разбежались в темноте. Всем пришлось при свете факелов искать и собирать потерявшихся животных, а на рассвете оказалось, что большая часть скота все еще где-то бродит. Неизвестно было, что случилось с собаками, пока кто-то не нашел в кустах скрюченное тело одного из псов с пеной на морде. Пропали и все невольники — так стало понятно, что же произошло ночью. Только осталось загадкой, откуда невольники взяли яд. Дубовый срывал злость на каждом, кто ему под руку попадался, поэтому Рог с облегчением принял поручение искать потерявшихся коз. Ему снова предстояло провести весь день в седле, но это было лучше, чем выслушивать сетования отца и сносить его тумаки.

Белый Рог плохо держался в седле из-за увечных ног, поэтому не понуждал коня перейти на рысь. Он старался ухватиться одной рукой за луку седла, если же приходилось использовать обе руки — брал поводья в зубы. Когда-то он пробовал привязываться к седлу, но однажды выпал из седла, завис в веревочной петле и оказался совершенно беспомощен, поэтому в дальнейшем отказался от такого предохранения и полагался только на силу своих рук и чувство равновесия.

Где-то в зарослях мекала потерявшаяся коза. Рог направил коня в ту сторону. Среди зелени заметил яркое пятно желтой краски, потом разглядел голову животного и закинул на рога петлю, свисавшую с конца длинного шеста. Он хорошо понимал, что слишком отдалился от лагеря, но у отобранных, самых ценных животных длинная шерсть отросла почти до земли, и стоило рискнуть ради их спасения. Вытягиваемая из зарослей коза яростно протестовала, когда колючки и веточки цепляли ее за бока и вырывали клочки шерсти.

— Ну-ну… тихутко, животинушка, пойдем же к твоим. Нууууу… — парнишка уговаривал козу, подражая певучей речи пастухов.

Сосредоточив внимание на упирающемся животном и на том, чтобы не упасть с седла, он не услышал легких шагов. Рог не ожидал нападения, пока пара сильных рук не стянула его с седла, грубо швырнув на землю. Он так сильно ударился головой о твердую почву, что на мгновение все вокруг точно затянуло туманом. Сквозь шум в ушах и грохотанье крови в жилах он расслышал храпенье коней и человеческие голоса. Рог заморгал, стараясь вернуть себе нормальное зрение. Что-то стиснуло ему шею, не давая дышать. И кто-то бешено и злобно прошипел в ухо:

— А теперь тоже будешь мне угрожать, выродок?

Рог узнал голос невольника Фонона.

— Шею мне свернуть хотел, что на мать твою глянул? На девку гулящую, которая под черного подложилась? Да мне и плюнуть противно на эту свинью, что свою кровь… своих предает!

Точно два молота били одновременно по вискам Белого Рога. Пальцы его невольно царапали шею, стараясь освободить ее от сдавливающей веревки. Белый Рог сосредоточился, сжал ладонь в кулак и изо всех сил ударил невольника в лицо. Судя по треску и глухому стону, попал он в нос. И, может, даже сломал его.

Белый Рог глубоко вздохнул и закашлялся. Тут же кто-то пнул его в ребра. Парень инстинктивно свернулся в клубок, защищая живот. И получил еще один удар в спину.

— Хватит, Фонон! — резко одернул другой мужчина, в котором Рог узнал самого старшего невольника Мъела. — Говорю тебе, хватит! Хочешь его до смерти забить?