Лазурное прошлое - Эва Бялоленьская

— Хорошо, — наконец изрек маг. — Думаю, этого хватит.

Парень перевел на него глаза, ставшие вдруг внимательными и блестящими, как у ястреба. Ткач иллюзий положил на стол тяжелый предмет, завернутый в белое полотно.

— Ты можешь не слишком много, — строго произнес маг, — но достаточно. Тут для тебя хроника и шарф. Мы внесем тебя в реестр Круга магов как полноправного Ткача иллюзий. Ты сможешь поискать себе работу по профессии и не будешь больше подчиняться ленному праву.

— Не развернешь? Это теперь твое, — вмешался Бродяжник, одаряя нового мага широкой улыбкой.

Парень неуверенно приблизился к столу и развернул ткань, достав толстый фолиант в коричневом кожаном переплете с блестящими медными накладками. Рядом лежал сложенный шарф, которым опоясывали туники, характерного лазурного цвета, носить его имеют право только члены Круга магов.

— Ну и что? — спросил Ткач.

— Благодарю вас, господа — тихо откликнулся парнишка. — Красивый.

— Красивый! — фыркнул от смеха Бродяжник. — Слышал? Красивый…

— Не слишком ты разговорчив, — обратился к парню Ткач. — Другой бы прыгал от радости, что исполнилась мечта его жизни.

— А моя заветная мечта — стать добрым пастухом и работать на этой земле, — ответил Рог столь серьезно, что даже хмурого Ткача иллюзий развеселил, а Бродяжник так просто покатился со смеху.

— Никто не намерен тебя отсюда забирать силой, — насмешливо отрезал Ткач. — Не такое уж ты чудо. Что касается меня, так можешь до конца жизни коз пасти. Если же ты все-таки будешь работать для нас или выполнять какое-то задание, связанное с магией, то должен вписать его в эту книгу. — Он стукнул костяшками пальцев по фолианту. — Понял?

— Да, господин.

— Тебя научили писать?

— Да, господин.

— Каждую страницу ты должен подписать сверху своим именем.

— Да, господин.

— А ты можешь что-то еще говорить?

— Так, го… — механически повторил парень и запнулся.

Маг похлопал его по плечу, причем ощущение было такое, будто он дотрагивается до твердого куска дерева.

— У нас не слишком много времени. Вот только попрощаемся с твоей матерью и оставим весточку для отца. Желаю счастья.

Оба мага вышли из комнаты, оставив парня одного.

Белый Рог вздохнул так глубоко, что у него даже в груди заныло. Высокая плечистая фигура парня съежилась, уменьшилась, лишившись иллюзорного прикрытия, скрывавшего ее от взглядов чужих людей. Пот стекал у него по спине. Наконец он мог позволить себе расслабиться, его внимание было напряжено как струна два часа подряд, и мальчик с удивлением почувствовал, что его трясет, точно лист на ветру. Это было невероятно… он сам не мог в это поверить, но все-таки… ему удалось их обмануть. Мастера Круга, взрослые, опытные мужчины позволили обвести себя вокруг пальца, точно малые дети.

Нет-нет, он совсем не собирался мошенничать. Просто так вышло. Он ненавидел, когда взгляды посторонних шарили по его покалеченному телу. Даже те, кто старался быть любезным и, разговаривая с Рогом, смотрел ему в глаза, всегда в конце концов опускали взгляд ниже, туда, где находились (или точнее было бы сказать, должны были находиться) его ноги. Судьба прокляла его еще в материнском лоне, и первородный сын Фалы и Дубового пришел на свет с короткими, изуродованными ножками, лишенными чувствительности. Всю жизнь ему пришлось полагаться исключительно на руки — природа, как бы стараясь вознаградить его за недостатки нижней части тела, распорядилась так, что плечи Белого Рога невероятно раздались вширь. Да, он был очень силен, но что с того, если из-за этого вид у него оказался еще более странный? Некоторым спасением стал магический дар. Рог научился прятаться за иллюзорным обликом — он вырос бы именно таким, если б не проклятие судьбы.

Когда он вошел в комнату, где ждали его посланцы Круга, то сразу понял, что они либо не знали о его увечье, либо не верили в него. И вот тогда его точно осенило: Рог решился обмануть столь могучих магов. Ему удалось удерживать прекрасный мираж человеческой фигуры, одновременно выполняя задания прибывшего Ткача иллюзий. Матерь Мира, как же трудно было не создавать эти простенькие обманки слишком совершенными! Он никогда и представить себе не мог, что намеренно делать ошибки окажется так тяжело. Он не мог совсем провалить экзамен — Рог даже содрогнулся при одной мысли о гневе отца, но и показать слишком много было нельзя. Если б тот маг только догадался, что на самом деле может делать мальчик, Белый Рог уже никогда не увидел бы Козьего холма.

Двери приоткрылись, и в щель протиснулась любопытная мордочка Козленка.

— Уехали, — сообщил малец брату. — Отца не дождались. О-о-о… Чего это ты такой мокрый?

Он подошел к Рогу, с изумлением глядя на его вспотевший лоб и влажные пятна на тунике.

— Не захотели тебя взять? Ты проиграл? Не получил пояска?

— Получил. — Рог потянул со стола длинный лоскут лазурной ткани.

Козленок с восторгом коснулся шарфа пальцем и тут же отдернул руку, будто ткань обожгла его.

— Но ведь ты не уедешь теперь из дому?..

— Нет. Они сказали, что я слишком мало умею.

— Слишком мало? — повторил Козленок с огромным удивлением. Старший брат в его личной иерархии стоял немногим ниже строго требовательного отца, а отец, в свою очередь, приближался к богу. Брови мальчишки сошлись у переносицы, придав ему забавное выражение глубокого размышления.

— Рог, выходит, ты как бы наполовину проиграл?..

— Нет, малыш. Я выиграл… наполовину.

В этот вечер Белый Рог впервые открыл свою новую хронику. В желтоватом свете каганца он старательно написал в верхней части страницы: «Белый Рог, сын Фалы, от отца Дубового, из дома на Козьем холме». После продолжительных раздумий дописал ниже:

«Меня зовут Белый Рог, мне пятнадцать лет, и я Ткач иллюзий. Это лучше, чем быть Наблюдателем, поскольку люди не любят, когда им заглядывают в головы. А я могу выдумывать разные штуки, и тогда мне не скучно. Тот маг, который проверял меня, а потом дал эту книгу и шарф, сказал, что теперь наверняка исполнилась моя заветная мечта. Но это неправда. Потому что больше всего мне хочется пасти овец на пастбищах моего отца. Я так и сказал тому человеку Круга, а он рассмеялся. Не догадался, что я имел в виду. Если б я стал пастухом, это означало бы, что я могу ходить и бегать и у меня настоящие ноги, а не эти тонкие прутики. Но уж если я не могу стать пастухом, придется быть магом. Все-таки хоть какое-то занятие».

Белый Рог неподвижно лежал в темноте, вглядываясь широко открытыми глазами в луч лунного света, просочившийся в приоткрытое окно. Оно было совсем небольшим — всего-то горизонтальная доска в стене, которую можно приподнять. Дом в приграничье напоминал маленькую крепость. Где-то снаружи громко стрекотала цикада, а из комнаты родителей доносились отзвуки ссоры. Рог уже давным-давно расковырял щель между балками, чтобы слышать, о чем говорят в соседнем помещении. Отец как раз изливал матери свое разочарование: