Золушка-грешница - Кимберли Рэнделл

Коннор лег на нее, раздвинув ее ноги и прижимаясь разгоряченной плотью к ее влажному лону.

— Чувствую, ты готова, — прошептал он, забывая обо всем на свете, кроме единственного желания — оказаться внутри ее.

Первый толчок был глубоким и резким, и Коннор едва не подскочил, наткнувшись на неожиданное препятствие. С ее уст сорвался тихий крик. Он замер. Не могла она быть…

Теперь понятно, почему она так неумело целовалась, почему так нервничала, почему так дрожала ее нижняя губа… Господи, но она же взрослая женщина! И все же он был ее первым мужчиной. Его охватила та самая нежность, которую он испытал лишь однажды, когда поцеловал невинную, никем не целованную девочку.

От воспоминаний Коннора отвлекла боль — пальцы незнакомки впились в его ягодицы.

— Не останавливайся, — ее бедра слегка приподнялись, и ему оставалось лишь глубже войти в нее, — прошу тебя!

Коннор старался двигаться как можно осторожнее, чтобы не причинить ей боль.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Я буду в порядке, когда ты снова начнешь двигаться.

— Сними это. — Его рука потянулась к маске.

— Нет!

— Я должен увидеть тебя.

— А я должна почувствовать тебя.

И Коннор повиновался. Его ритмичные толчки становились все сильнее, и наконец он взорвался, испустив крик радости. Переведя дух, он упал на кровать рядом с ней.

Нежность, невероятная нежность переполняла его. Коннор лег на бок и привлек незнакомку к себе, так что ее спина прижалась к его животу. Не сказав ни слова, он уткнулся носом в ее плечо и закрыл глаза.

Фрэнки заснула. Она открыла глаза, когда первые лучи солнца проникли в комнату. Прикоснулась к лицу и похолодела от ужаса: маски на ней не было. Господи, Коннор наверняка видел ее, знает, кто она такая, и теперь ее жизнь уже никогда не будет прежней. Все переменится на свете и… Надо сосредоточиться!

Фрэнки стала вспоминать последние события минувшей ночи, запечатлевшиеся в ее памяти. Вот у нее дрожат ноги, вот сильная рука обхватывает ее талию и она прижимается к его груди, а потом слышит его спокойное, ровное дыхание. Он уснул раньше ее, и до тех пор маска была у нее на лице. Она уверена в этом, ведь, засыпая, держалась одной рукой за край кружев. Должно быть, она стянула ее с себя во сне. Да, должно быть, так.

Фрэнки подумала было, что Коннор мог проснуться и узнать ее, но вряд ли он после этого спокойно бы перевернулся на другой бок и снова заснул. Он бы разбудил ее и обвинил в том, что она его обманула. И сказал бы то же самое, что сказал когда-то давно, в чулане: «Хочешь, чтобы я поцеловал тебя, да?»

Глупышка, она тогда с готовностью закивала, и он действительно поцеловал ее. Это был акт благотворительности, как она теперь понимала. Он был красив, сексуален и очень мужествен, а она — всего лишь одна из многих, кто хотел поцеловать Коннора Макбрайда. Это больше не повторится. В конце концов, есть же у нее гордость. Может, она и хочет его, но он, черт возьми, никогда об этом не узнает. Никогда.

Фрэнки глубоко вздохнула и попыталась отогнать панику. Да, маска с нее упала, так что теперь ее нужно найти до того, как он проснулся, и… Внезапно взгляд Фрэнки упал на маленькую собачку Коннора, чихуахуа, сидевшую на полу у кровати. Ку Джо, большой шалун, стал обладателем маски. Песик помахивал хвостом, а из его рта свисал кусочек знакомых кружев.

Фрэнки закрыла глаза рукой, раздвинула два пальца и осторожно повернулась к Коннору. Тот спал на боку, лицом к ней. Темные ресницы оттеняли смуглость его щек. Даже во сне он был таким красивым и сексуальным, что у нее заныло сердце. Сердце? Фрэнки отогнала от себя эту мысль. Ну конечно, сердце ныло. Еще бы, после такой ночи. Да у нее все тело ныло, а сердце тут ни при чем. Это был только секс. И страсть. Единственная ночь. А теперь она кончилась. Фрэнки осторожно сползла с кровати и едва не вскрикнула от страха, когда Коннор, вздохнув, перевернулся на спину. Он не проснулся, и через несколько мгновений она смогла идти дальше.

Она потянулась к собаке, но та, не выпуская маски из зубов, выбежала из комнаты. Фрэнки загнала Ку Джо в гостиную, где часто смотрела футбол вместе с Марком и Коннором.

Фрэнки хотела взять маску, но в ответ услышала грозное рычание и едва успела отдернуть руку.

— Ш-ш-ш… — Женщина приложила палец к губам. — А теперь будь хорошей собачкой и отдай это Фрэнки. — Она протянула руку к собаке и даже смогла погладить ее.

Казалось, Ку Джо сменил гнев на милость, но едва Фрэнки потянулась к маске, как песик тут же вновь обнажил острые зубки. Фрэнки была вынуждена отступить.

— Ну хорошо, если ты не можешь обойтись без трудностей… — Она на четвереньках проползла в кухню Коннора, тихонько открыла холодильник и разыскала там пачку любимых собакой копченых сосисок. — Ну вот, давай заключим сделку, — она помахала сосиской перед Ку Джо, — ты отдаешь мне маску, а за это я даю тебе сосиску. — Пес лишь заморгал, и тогда Фрэнки добавила:

— Ладно, получишь две сосиски.

Ку Джо облизнулся и уронил маску. Фрэнки ловко подхватила ее и состроила недовольную гримасу, когда заметила, что черные кружева оказались обслюнявленными. Ну ладно, можно и не надевать маску. Это еще не конец света, ведь Коннор все еще спит. Она просто заберет свою одежду и тихонько выйдет из квартиры. Так Фрэнки и сделала: прокралась в спальню, сгребла в охапку вещи и накинула на себя пальто.

Фрэнки уже миновала почти половину коридора, как вдруг ее остановил громкий лай. Одежда выпала из ее рук. Оглянувшись, она увидела облизывающегося Ку Джо, который явно клянчил еще порцию угощения.

— Ну хорошо. — Фрэнки бросилась в кухню, вынула из холодильника целую пачку сосисок и отдала ее собаке.

Потом вернулась назад, подобрала вещи с пола и выскочила из квартиры. В лифте ее взгляд упал на красный бантик, украшающий грацию. «Золушка-грешница!» Фрэнки грустно улыбнулась. Она действительно чувствовала себя Золушкой. Бедной, никому не нужной служанкой, вынужденной убегать с бала, пока принц не догадался, кто она на самом деле.

Вот только в ее истории не будет хрустального башмачка и счастья, потому что она живет в реальном мире. Прошлой ночью романтикой и не пахло, потому что их инстинктами управляли страсть и секс. А теперь все позади.

— Ну ты и сторож, — проворчал Коннор, сидя на краю кровати и глядя на Ку Джо, вытянувшегося перед ним на полу и положившего морду на лапы.

Ку Джо довольно зевнул, а потом снова опустил мордочку, словно хотел сказать: «А кто я, по-твоему? Большой Брат?»

Нахмурившись, Коннор провел рукой по кровати в том месте, где еще недавно лежала женщина.

— Ты же мог залаять, заскулить, почесаться — сделать хоть что-нибудь! Ну погоди! Вот захочешь, чтобы я тебе брюшко почесал, — пригрозил Коннор, — не дождешься.