Никогда не говори никогда - Тори Керрингтон

Возможно, звонят с работы? Весь ее отдел в министерстве просто стоял на ушах по поводу дела, свидетелем в котором фигурировала Мелисса Роббинс. «Пускай думают, что я еду на работу», — подумала Бронте.

Раздался четвертый звонок. Не выдержав, девушка сняла трубку.

— Я слушаю, — сказала она.

— Бронте, это ты?

Она перевела дыхание.

— Да, Томас. Это я.

Как она хотела, чтобы ее не оказалось в эту минуту дома! Она могла быть в душе и пропустила бы этот звонок, могла отправиться на работу и не слышать этот голос. Но Томас словно знал, что она дома и возьмет трубку.

— Ты не отвечаешь на мои звонки, — констатировал он.

Бронте прислонилась к стене.

— Да, не отвечаю.

— Может, объяснишь, почему?

Его голос звучал уверенно, холодно.

— Мне нечего тебе сказать, — равнодушно ответила девушка.

Повисла пауза.

— Бронте, я расстался с Джессикой, — тихо сказал Томас.

В голове ее пронеслась мысль: «Отлично, и как мне реагировать?»

— И что ты от меня хочешь? — поинтересовалась Бронте.

— Решай сама.

— Я давно все решила.

— Времена и люди меняются, дорогая.

Взгляд Бронте скользнул по заголовкам газет и выхватил черно-белую фотографию Коннора Маккоя на первой странице одной из них.

— Меняются? Вряд ли может измениться взрослый человек. — Она вздохнула. — Слушай, Томас, я очень прошу тебя, не звони мне больше.

— Ты уверена? Хорошо, я больше не позвоню.

Бронте уже была готова повесить трубку, но его голос тихо, но настойчиво произнес:

— Но ты можешь звонить мне сама. Я остановился в отеле, Мариот-парк, номер 21104. У тебя есть мой рабочий телефон. Звони в любое время, Бронте.

— Пока, Томас. — Она повесила трубку и еще несколько мгновений смотрела на телефон, — мгновений, превратившихся в вечность.

И что мнят о себе эти мужчины? Неделями и месяцами от них ни слова, ни телефонного звонка, и вдруг что-то произошло, и они ждут, что ты прибежишь к ним как собачонка, по первому их требованию. Томас, видимо, забыл, насколько жестоко и бесцеремонно поступил с ней, даже не задумываясь — а как она там, жива ли после его предательства?

Она прислонилась к стене, закрыв лицо ладонями. Неужели женщины, наделенные интуицией, так наплевательски относятся к себе? Вот она, Бронте, неужели не задумывалась о своей жизни? Приходится сознаться — она никогда не прислушивалась к себе, а следовало бы.

Бронте отняла ладони от лица. До сих пор она не могла понять, каким образом Томас умудрился ни разу не проговориться, что женат? Или он держал свои встречи с Бронте в секрете от своей жены? Так кого от кого он прятал? После того как Бронте узнала правду, Томас уверял, что с женой их больше ничто не связывает, просто развод требует слишком больших издержек, и он не может пока себе это позволить. Так почему же он проводил ночи дома, с женой? А ее лишь возил на пикники в выходные… «Какая же я дура, глупая дура!» — возмущалась Бронте.

Как только все выяснилось, она устроила скандал и разорвала отношения. Она выбросила все, что уже приготовила к свадьбе с Томасом. Сожгла вещи, которые он оставил у нее, выкинула обручальное кольцо, подаренное им в честь помолвки, и поклялась: больше никаких отношений с мужчинами до тех пор, пока она снова не будет уважать себя. Если она сейчас вернется к нему, неважно — женатому или нет, то никогда не вернет себе уважения, никогда!

Да и жаркие воспоминания о Конноре Маккое не прибавят ей силы духа. Ничего себе жизненную дорожку она выбрала — от такого бабника, как Томас, к возможному убийце Коннору!

Бронте сгребла все газеты и запихнула в мусорное ведро. Самое лучшее, что она сделает сейчас, — это отправится на работу. Да, замечательный сюрприз приготовил ей сегодняшний денек.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Казалось, эти журналисты, жаждущие сенсаций, были везде: когда Коннор шел домой, они следовали за ним по пятам, ослепляли его вспышками фотокамер и пытались взять у него интервью. Когда он появился на службе, они уже толпились в холле перед его офисом; одного журналиста он даже обнаружил в туалете. Коннор грустно улыбнулся. Вообще-то у него не было особых причин являться в эти дни на службу, так как он подозревался в убийстве Мелиссы Роббинс и стал главным подозреваемым, потому что последние месяцы обеспечивал ее безопасность.

До сегодняшнего дня он считался лучшим профессионалом, ни разу за всю карьеру не бросив и тени на свою репутацию. Его приглашали на самую сложную, специфическую работу, которую он выполнял с блеском, ни разу не запятнав себя. Все его свидетели всегда пребывали в целости и сохранности до окончания следствия и вынесения приговора. Сейчас Коннор не сомневался, что, принимая во внимание его безупречный послужной список, босс замолвит за него словечко.

Но он ошибся. Старина Ньютон попросил его сдать удостоверение и оружие, предупредил, что он находится под подозрением, пока не будет доказано обратное, и не дал ему сказать ни слова в свое оправдание.

Коннор понимал своего босса, ведь чем выше должность, тем меньше хочешь ее потерять, каждый прикрывает свой зад, как может. Защищать Коннора Маккоя — значит ставить под угрозу свою карьеру. Кто пойдет на такое?

Коннор Маккой не мог предположить, почему именно он стал главным подозреваемым, а люди, занимающиеся делом Мелиссы Роббинс, говорили о грозящем ему аресте. Он должен сделать все, чтобы не допустить этого.

Коннор решил навестить отца, который жил в Манчестере, крупном городе штата Виргиния. Машины у него не было. Лиз и Митч наверняка сейчас в офисе. Все отлично. В голове у Коннора так перемешались события последних дней, что он почти не сомкнул глаз. И когда вместо сахара он насыпал в кофе соль, то понял: лучше места для отдыха, чем дом отца, нельзя придумать. На огороженной площадке рядом с парковкой резвились Кожик и Голиаф — любимые собаки семейства.

Идя к дому, Коннор продолжал думать все о том же — почему на него объявили охоту? Каким образом он стал главным подозреваемым в деле Мелиссы Роббинс? Ответа он не находил — для этого нужен доступ к закрытой информации Министерства юстиции, тогда будет ясно, что на него имеется, и только после этого можно будет предпринимать какие-то шаги.

Коннор постучал, потом толкнул дверь — она оказалась незапертой. Он вошел в кухню, и его поразила тишина, повисшая вокруг. Сколько Коннор себя помнил, в доме вечно все громыхало, падало и билось. Марк обычно сидел перед телевизором и переживал за все спортивные соревнования сразу, Джейк запирался в своей комнате и изучал последние изменения в международном праве, Митч то и дело что-то чинил либо в холле, либо у себя в комнате, Дэвид тренировался, бросая бейсбольный мяч в стену дома.