Парадокс Севера (СИ) - Побединская Виктория

— Ульяна после вечеринки куда-то пропала.

Та самая Ульяна, что отправила меня прямиком к Северу? Я притормозила, делая вид, что укладываю книги поудобнее, и вся «превратилась в слух».

— Я звонила ей на мобильный, не берет. Спросила у куратора, он отказался даже говорить со мной.

— А родители?

— У меня нет их номера. Но раз, администрация в курсе, значит им сообщили.

— Думаешь, это он? — одна из девчонок произнесла слово «он» таким голосом, что северный ледовитый океан от этого тона бы точно застыл.

— Я вообще не думаю, — откликнулась вторая. — О нем не то, что не говорить, лучше даже не думать. Спокойной жизни ради.

— Просто только про него ходят слухи. Разные. Помнишь у сторожа жил кот, большой такой, белый. Так вот, говорят, как-то он машину Севера пометил. Тот был так зол, что кота куда-то утащил, и с тех пор больше его никто не видел.

Сердце заколотилось быстрее.

— Но Ульяна же не кот.

Вот только ответа не последовало.

Если раньше я сомневалась, теперь поняла точно: я вляпалась. И только узнав, во что именно, смогу выбраться.

Глава 7 - Парадокс Севера

Со дня исчезновения Ульяны прошла неделя, и все успокоились. Забыли. Но у меня в душе не было мира. Что мог сделать с ней Север? Воображение сразу же принималось подбрасывать самые жуткие и извращенные картинки, но я отмахивалась от них, ибо зачем? Зачем такому, как он, заниматься подобным?

И тогда решила узнать о всех пропавших и отчисленных за последние несколько лет. Благо в электронном читальном зале была картотека всех учащихся местного лицея, которые позже становились студентами уже академии.

Я открыла список учеников двухлетней давности, но тут же замерла, судорожно вдохнув, боясь прокрутить колесико мышки хоть на миллиметр, потому что на меня смотрел он. Тот, чье место в команде по фехтованию я вынужденно заняла. Тот, кто занял место в моем сердце.

«Александр Савин» гласила надпись под портретом молодого темноволосого парня. И ниже дата смерти.

— Ну привет, Саш, — тихо произнесла я. — Кто бы мог подумать, да?

В памяти тут же всплыли фрагменты из прошлого:

— Что с тобой? Тебя что, избил кто-то? — я коснулась его плеча, чтобы заглянуть в лицо, но парень отвернулся. С тех пор, как он поступил в этот проклятый лицей, его будто подменили. Наши встречи происходили реже. Он стал раздражительным, нервным. Но никогда не говорил, почему. — Саш, ну ответь мне, пожалуйста.

И тут словно кирпичик за кирпичиком, начали вставать на места обрывки фраз, услышанные на вечеринке.

«Говорят, Север сломал десятикласснику ребра и ничего ему за это не было».

«Он получил черную карточку»

«А потом исчез».

Господи-боже, разве бывают такие совпадения?

Сколько людей было отчислено в том году? Я начала судорожно листать списки, и чем ближе подбиралась к концу, тем сильнее потели мои ладони. Трое. В тот год было отчислено только две девушки и… мой Саша.

Значит, только один человек сможет рассказать, что тогда произошло.

И он, единственный в этом чертовом здании, этого делать не станет.

Следующие несколько дней я пыталась раздобыть информацию во время обеда, случайно подсаживаясь то к одной, то к другой группе студентов, но, когда речь заходила об исчезновении Ульяны, все начинали себя вести как герои-защитники Родины на военном допросе. Стискивали покрепче зубы, замолкали, отворачивались, уткнувшись в телефон, находили самую нелепую причину, чтобы куда-то смыться, или просто, глядя в глаза, искренне просили захлопнуть рот и сидеть спокойно.

Иные и вовсе брали свои подносы и уходили, словно даже сидеть со мной за одним столом каралось наказанием.

Зато я выяснила про Карточную Долину по крайней мере три вещи:

Первая. Здесь существует как минимум два десятка правил, большая часть из которых настолько нелепы, что даже я не смогла найти ни одной разумной причины для их существования. Например, запрет на манжеты, галстуки и закатанные рукава. Вся их опасность лишь в том, что в них разве что шпаргалку можно спрятать, но что-то я очень сомневалась, что:

а) кто-то в этом месте мог их писать. Ибо лень.

б) преподавателям было до этого хоть какое-то дело.

Вторая, касающаяся одежды, именовалась просто — «Чертовы юбки».

Просто никаких брюк на девушках. Как? Почему? Где логика?

Господи, это университет или филиал полиции моды?

Эти вопросы так и остались без ответа, так что я добавила их к списку «Выяснить позже» как наименее на данный момент существенные.

Хуже всего, что у меня не оказалось ни одной. Я их просто не носила.

Можно конечно было бы одолжить у Леси. Уверена, в ее гардеробе нашлась бы лишняя. Вот только юбки Старостиной больше походили на зефирное облако. Все бы тут же поняли, чья на мне надета одежда. А это равно, что повесить на груди табличку: «Подайте на пропитание». Стипендиатов итак не жаловали. Узнай мажоры, что у меня еще и денег на покупку вещей нет, вообще бы со свету сжили.

И тогда я решила, плевать!

В конце концов это правило установлено не администрацией. Если Север станет мне угрожать, пожалуюсь в деканат.

Ну и, наконец, третья, касающаяся Виктора Северова лично и приводившая в жуткое бешенство:

Чем дальше я находилась здесь, тем сильнее убеждалась в том, что весь дурацкий колледж был компасом, а он — как бы смешно это не звучало — Севером. Стоило Мальчику с Полюса вдруг появиться в очках и тут же все вокруг обзаводились черными роговыми оправами. Стоило за завтраком заикнуться, что с завтрашнего дня он ездит исключительно на метро, на утро стоянка машин тоскливо пустела.

Спустя еще неделю я решила, что попала в секту, потому что иных причин столь преданному поклонению просто не смогла обнаружить. Как ни странно, никому кроме меня нелепость ситуации в глаза не бросалась.

Я перерыла весь учредительский состав, рассчитывая на то, что единственный рычаг его влияния — папочкины деньги, но никто из родных Севера не являлся попечителем академии. Он не имел права устанавливать здесь свои порядки, но делал это. И тогда я назвала происходящее «Парадокс Севера».

Открыла блокнот и набросала простенький порядок действий:

1. Выяснить о Севере всё, что только возможно.

2. Найти слабые места.

3. Уничтожить.

Ведь кто-то должен противостоять людской несправедливости. Каждому городу нужен герой.

А потом зачеркнула последний пункт и приписала сверху «ну или хотя бы выжить».

Глава 8 - Уговор

Ну парах по физике я пересела к Пашке. Только они с Лесей по-прежнему со мной разговаривали, возможно потому, что о Севере с ними мы не разговаривали вовсе. Уж чему-чему, а его гадкому имени я не позволила бы встать на пути нашей дружбы.

Лекция еще шла. Пашка внимательно смотрел на доску, записывая, а я вместо стандартного уголка задачи, рисовала на полях заборчик, мыслями витая далеко за пределами академии.

Мое расследование не продвинулось ни на грамм. Зато слухи о том, что кто-то «новенький, мелкий (а вот это обидно) и очень наглый» копает против принца северного королевства распространялись со скоростью лесного пожара. Я тешила себя надеждой, что любой пожар всегда поглощается другим — более сильным, так что оставалось дождаться пока кто-то внезапно не залетит, разобьет машину, или снова испоганит дверь преподавателя химии, как на прошлой неделе. Но терпение — не мой конек, поэтому я решила пойти ва-банк — расспросить преподавателей.

Дождавшись окончания пар, я задержалась, притворяясь, что не успела дописать, и когда аудитория опустела, нацепила на лицо улыбку и задала мучающий меня вопрос.

— Что вы знаете о Викторе Северове?

Немолодой, но пока еще полный жизни, а главное терпения, мужчина поднял на меня взгляд поверх прямоугольных очков.

— Могу ли я узнать причину, почему вы интересуетесь?