Велетская слава - Андрей Каминский

обвислых, но все еще соблазнительных грудей. Язык ласкал дырочку пупка, потом скользнул ниже, коснувшись истекавшей влагой нежной плоти и Фрейдис, выгнувшись дугой, прикусила губу до крови, сдерживая готовый вырваться у нее стон. Ухватив ладонями лицо воина, она заставила его подняться выше, опрокидываясь на сено и разводя ноги, чтобы впустить мужчину в себя. Два обнаженных тела сплетались в неистовой пляске Фрейи, разбрасывая клочки сена и заставляя недовольно похрюкивать копошившихся в загонах свиней. Вот Фрейдис вскинулась, словно золотым покрывалом окутывая себя и своего любовника, распущенными волосами, прижавшись к широкой груди и всхлипывая от охватившего ее небывало острого наслаждения, пока молодой человек выплескивал семя в ее недра.

Уже позже насытившиеся друг другом любовники, голые и уставшие, лежали среди разворошенного сена, обмениваясь ленивыми поцелуями и одновременно отпихивая тянувшуюся к ним из-за досок морду нахальной свиньи.

-Ты подобен самому Фрейру, - томно сказала женщина, - не зря тебя прозвали Любом.

- Никогда не нравилось это имя, - рассмеялся молодой человек, - разве это прозвище для мужчины? Но жрец сказал, что раз я родился в священную ночь Яровита, значит и имя должно быть приятным ему.

-Ты и сам как Яровит, - Фрейдис прильнула к боку молодого человека, - мечом из плоти ты орудуешь не хуже чем стальным.

- Жаль, что это умение твой муж не оценит так, как мое искусство в бою, - хмыкнул молодой человек, - чтобы сделал Сигфред, если бы увидел нас вместе?

- Тебе бы пришлось позавидовать Хаки, - рассмеялась Фрейдис, - а меня, наверное, живьем скормил свиньям. Так он расправился с прежней женой, матерью Годфреда.

-Не боишься того же?

-Свинья – священное животное Фрейи, - убежденно произнесла женщина, - я верю, что Сюр убережет свою жрицу от гнева мужчины. Здесь я под ее защитой

-Твоя богиня столь терпима к женским слабостям? – усмехнулся Люб.

-Так и есть, - кивнула Фрейдис, - она и сама не была верна мужу. Скальды поют, что она переспала с четырьмя цвергами, чтобы получить янтарное ожерелье.

Женщина любовно огладила твердые бусины янтаря, перекатывающиеся меж круглых грудей, затем перевернулась на живот, выгибая спину как кошка и подставляя полные ягодицы под ласкающую их мужскую руку.

- Не бойся мужа, - мурлыкнула она, - ты не первый, кого я принимаю в себя, пока он спит, упившись до беспамятства.

-Спят не все, - заметил Люб.

- Да, но те, кто увидит, не посмеет донести, - сказала Фрейдис, - они все боятся меня и считают, что моими устами говорят боги.

- Это и вправду так? – голос молодого человека чуть дрогнул. Фрейдис рассмеялась.

-О да! Сигфред перед тем, как сзывать людей советовался со мной – воевать ли с Харальдом или сначала устроить набег на Саксонию?

-И что ты ответила?

-Я сказала, что в Саксонии его не ждет ничего хорошего – и это правда. На востоке его тоже ждет смерть – но я сказала, что он вернется домой с победой.

-Почему?

-Потому что в войне с конунгом франков, не должен победить ни он, ни Видукинд.

-Но кто-то же должен?

- Да. Ты.

В ответ не раздалось ни звука, но Фрейдис и так знала, о чем думает молодой человек, читая в его сердце не хуже, чем дощечку с рунами

- На тебя указали мне боги, - произнесла Фрейдис, - я бросала руны, гадала по жертвенной крови черной свиньи и печени раба из Франкии. И каждый раз все указывало, что Люб, сын Драговита возглавит войско данов, велетов, саксов и фризов, дабы сокрушить приспешников Белого Христа.

-Мой отец надеялся, что это сделает твой муж,