Время надежды - Джудит Мэлори

— Мистер Харрисон, мисс Эллиотт, — сказала секретарша и удалилась.

Как только Моника услышала это имя, кровь прильнула к ее щекам. Не может быть! Она не верила в подобного рода совпадения. Но когда мужчина обернулся, Моника поняла, что не ошиблась в своих догадках.

Перед ней стоял тот разгневанный папаша, чью дочь она по незнанию приняла за свою племянницу.

По выражению лица и прищуренным глазам мужчины можно было понять, что он тоже узнал ее. И совсем не рад новой встрече.

— Если все собрались, то можно начинать, — сказал молодой человек, сидящий за столом. — Мисс Эллиотт, присаживайтесь, пожалуйста, мы ждали только вас.

— Благодарю, — негромко ответила Моника.

Женщина бросила на нее взгляд, полный злобы, и девушке стало не по себе. Начало оставляло желать лучшего.

Зачитывал завещание мистер Стоун, Адам Харрисон хранил молчание, лишь иногда он бросал настороженные взгляды в сторону Моники. Та сидела, смиренно положив ладони на колени и желала только одного — чтобы поскорее все закончилось. Она искренне не понимала, что здесь делает.

— И последнее, — мистер Стоун оторвался от бумаг, которые зачитывал, и выдержал паузу. — «Свою любимую книгу "Крик в пустыне" я оставляю Монике Эллиотт. Документы на книгу прилагаются. Прошу не судить меня строго».

В кабинете образовалась тишина.

Впервые за прошедшее время Моника встрепенулась. Ей оставили книгу? Но зачем? Что она будет с ней делать?

Ее размышления прервал яростный голос миссис Картленд:

— Я буду оспаривать завещание! Я не позволю, чтобы «Крик в пустыне» достался этой…

— Миссис Картленд! Прошу вас сохранять самообладание! — холодный голос Адама прервал женщину и не позволил вслух произнести оскорбления. — Оспорить завещание — ваше непосредственное право.

— Вот именно! — миссис Картленд поднялась, за ней встали ее дети. — Я этого так не оставлю! Мы еще с вами увидимся, мистер Харрисон.

Адам кивнул:

— Всегда к вашим услугам.

Больше не было сказано ни слова. Кевин Стоун тоже поднялся, чтобы проводить семейство Картлендов. Моника осталась на месте, не зная, как вести себя дальше.

Когда за Картлендами захлопнулась дверь, она задумчиво произнесла:

— Почему вокруг этой книги поднялась такая шумиха?

Адам усмехнулся и прошел к столу. Всем своим видом он выказывал пренебрежение, что очень задело Монику. Ей захотелось поскорее уйти из этого офиса.

— А вы не понимаете? — не без иронии спросил он.

— Нет, — Моника покачала головой.

— И, конечно, не знаете, что «Крик в пустыне» является очень редкой книгой.

Брови Моники удивленно взметнулись вверх, но она постаралась взять себя в руки. Ей не нравилось, что собеседник владеет большей информацией, чем она. После их столкновения в парке между ними осталось много недосказанного, и Моника подозревала, что мистер Харрисон до сих пор не принял ее извинений за ту путаницу, что она учинила.

Но извиняться еще раз Моника была не намерена. Если в прошлый раз она чувствовала свою вину и искренне стремилась ее загладить, то теперь она видела перед собой холодного самоуверенного человека, чье общество не вызывало у нее симпатии.

— Я впервые слышу об этой книге, — честно призналась она, хотя и подозревала, что адвокат ей не поверит.

— Тогда мне остается только поздравить вас, — тем же тоном продолжил Адам, и его взгляд лениво скользнул по стройным ногам девушки. — Сегодня вы получили в наследство целое состояние.

Моника нахмурилась. Происходящее ей нравилось все меньше и меньше.

— Не могли бы вы объяснить все более подробно?

— Могу, раз мистер Картленд вам ничего не сообщил заранее, — сказал Адам и выдержал паузу.

У Моники складывалось ощущение, что с ней играют. Но она не собиралась демонстрировать свое недоумение и растерянность.

— Мистер Харрисон, а нельзя ли просто рассказать, не иронизируя по каждому поводу? Вы адвокат, вот и выполняйте свои прямые обязанности. — Моника почувствовала, что начинает злиться.

— Ваш любовник с вами, видимо, не был откровенен, раз вы не знаете, что мистер Картленд увлекался букинистической литературой, — сухо заметил Адам и откинулся на кресло. Отчего-то вид порозовевших щек мисс Эллиотт доставил ему удовольствие.

Моника задохнулась от возмущения и вскочила.

— Какое вы имеете право оскорблять меня?

— Я вас не оскорбляю, мисс Эллиотт, я просто называю вещи своими именами!

Руки Моники невольно сжались в кулаки. С нее хватит! Она не намерена больше выслушивать насмешливые замечания красавчика-хама.

— Я думаю, на этой фразе нам следует закончить разговор, — едва сдерживаясь, чтобы не ответить оскорблением на оскорбление, проговорила Моника. — Я смела надеяться, что у вас серьезная фирма, мистер Харрисон, но теперь понимаю, что ошиблась. Всего хорошего.

Моника успела сделать несколько шагов по направлению к двери, как властный голос остановил ее:

— Мисс Эллиотт, вернитесь на место. Я готов принести свои извинения.

Один-ноль в ее пользу. Моника повернулась, но возвращаться в удобное кожаное кресло не стала.

— Мне не приятна мысль, что вы могли подумать, будто я являлась любовницей мистера Картленда. Мне не следовало об этом говорить и тем более разубеждать вас. И еще могу добавить, что я вообще не была знакома с мистером Картлендом и узнала о его существовании, только когда ваш партнер позвонил мне, — все это Моника выдохнула на одном дыхании, поражаясь, зачем она оправдывается перед мистером Харрисоном.

Ее слова удивили Адама.

— Не были знакомы? — переспросил он, чувствуя, что поспешил с выводами. Вообще-то ему не была свойственна поспешность, за годы адвокатской практики он приобрел привычку взвешивать каждое слово, а тут на него что-то нашло.

— Вот именно!

Теперь надо было Адаму хорошенько призадуматься. Кевину не зря эта история показалась странной с самого начала, а в свете последних событий она приобретала едва ли не детективные очертания.

— Книга «Крик в пустыне» была издана в Берлине в 1801 году, я не могу точно сказать, сколько она стоит, но, как вы понимаете, немало. Если вас интересует конкретная цена, я могу связаться с нужными людьми.

У Моники запершило в горле, она закашлялась. Адам протянул ей стакан с водой, и она благодарно кивнула.

Теперь ей стали понятны возражения миссис Картленд и ее праведное возмущение. Ничего удивительного в том, что она смотрела на нее с ненавистью! Если мистер Харрисон решил, что она была любовницей Николоса Картленда, то его жена сделала такие же выводы. Иначе, спрашивается, с чего ему оставлять в наследство незнакомой девушке столь редкую и ценную книгу?