Бог войны - Дэвид Вебер

- Почему бы и нет?! - мгновение он пристально смотрел на нее. - Потому что...

Он замолчал, и ее улыбка стала немного шире. Веселье плясало в ее зеленых глазах, и все же в этой улыбке была нотка нежности, которая пела в его сердце. Однако это была песня, которую он не имел права слушать. Он твердо сказал себе это, и его ноздри раздулись, когда он сделал глубокий решительный вдох. Но она заговорила раньше, чем он смог.

- Базел, - сказала она, - через два дня мне исполнится двадцать один. Это законный возраст даже для дворянки сотойи, не говоря уже о деве войны! На случай, если это ускользнуло от твоего внимания, это означает, что я достаточно взрослая, чтобы самостоятельно решать, где мне следует быть, а где нет.

- Тогда я думаю, что ты сошла с ума, - сказал Базел с некоторой резкостью. - Или может быть так, как то, что я действительно ищу, сводит с ума!

Это вырвалось сурово, с грохотом из его массивной груди, и он нахмурил брови, хмуро глядя на нее свирепым взглядом, от которого у сильных мужчин подкашивались колени больше раз, чем он мог сосчитать.

Она рассмеялась.

- О, нет, Базел! - Она покачала головой. - Обещаю тебе, я никогда не была менее глупой за всю свою жизнь!

- Но...

- Нет. - Она мягко произнесла это единственное слово, прерывая его, и снова покачала головой. - Нет. Я никуда не уйду, милорд защитник. Не от чего-то, чего я так долго ждала. И не раньше, чем ты скажешь мне под присягой защитника, что это то, чего ты действительно хочешь. Не то, чего, по твоему мнению, ты должен хотеть, а то, чего действительно желаешь.

Он открыл рот... и замер.

Он сидел так несколько мгновений, затем глубоко вздохнул, и его уши наполовину прижались, когда он посмотрел на нее.

- Дело не в желаниях, девочка, - сказал он тогда очень мягко. - Речь идет о правильном и неправильном. И мне должно быть стыдно за себя, и я стыжусь того, о чем сейчас думаю.

- Почему? - тихо спросила она. Его брови поползли вверх, но она продолжила тем же спокойным тоном. - Однажды я спросила даму Кериту о защитниках Томанака и о целибате. - Слабейший румянец окрасил ее скулы, но ее зеленые глаза ни разу не дрогнули. - И я помню одну из вещей, которые она сказала мне, практически слово в слово. Она сказала: "Все Боги Света празднуют жизнь, и я не могу придумать ничего более "жизнеутверждающего", чем объятия любящих, разделяемых физических отношений". Была ли она неправа в этом?

Базел долго смотрел в эти глаза.

- Нет, - сказал он наконец. - Но это не так просто, как все это, и ты хорошо это знаешь. Нравится тебе это или нет, но ты все еще дочь своего отца и человек, в то время как я - нет. И несмотря на то, что ты можешь быть "совершеннолетней", ты больше чем наполовину моложе меня.

- И? - Она подняла бровь, глядя на него, и на мгновение у него возникло абсурдное впечатление, что она была старше его. Его глаза расширились от ужаса, и она рассмеялась глубоким горловым смехом. - Базел, во-первых, я родилась и выросла как дворянка сотойи, дочь барона. Ты помнишь, что это значит? О помолвке, которую мне предложили, когда мне было меньше пятнадцати лет, с Рултом Блэкхиллом...который тогда был на четыре года старше тебя нынешнего? - Она фыркнула. - Ты был прав, отец никогда бы этого не одобрил, но Совет одобрил бы, и я даже не могу начать считать количество других отцов, которые одобрили бы это или брак с еще большей разницей в годах, чем этот, если уж на то пошло! Так что ты не собираешься шокировать никого из сотойи, указывая на разницу в нашем возрасте.

- Я не сотойи, так получилось, - сказал он. - Нет, и прежде чем ты это скажешь, это и не твои девы войны. Это я, девочка. Я слишком стар для таких, как ты.

- Тебе придется придумать что-нибудь получше, Базел, - сказала она, и он никогда не слышал такой смеси смеха и нежности в голосе. - Как долго живут градани? - она спросила его.

- Это не относится к нам. - Он услышал нотки чего-то очень похожего на отчаяние, прокрадывающиеся в его собственный голос, и мысленно встряхнулся. - Не так уж вероятно, что защитник Томанака доживет до старости, какой бы дорогой он ни шел, - сказал он ей, храбро собираясь с силами.

- И это должно помешать одному из его защитников когда-либо открыть свою жизнь любви? - мягко спросила его Лиана. - Неужели его защитники настолько трусливы, Базел? Что не желают принять жизнь, которую они должны защищать для всех? Или они должны защищать это только для всех остальных?

- Я, - он сделал паузу, затем поднял правую руку, протягивая ее к ней ладонью вверх. - Меня пугает не мысль о том, что я умру раньше тебя, девочка, - сказал он очень, очень тихо, - хотя так и должно быть. Да, и мне стыдно, что это не так.

- Ты не должен быть таким, - мягко сказала она. - И ты все еще не ответил на мой вопрос. Как долго живут градани? - Он посмотрел на нее, упрямо или, возможно, отчаянно молча, и она пожала плечами. - Двести лет, вот сколько, - сказала она ему, - а люди, даже сотойи, редко живут дольше ста. Так что, когда дело доходит до этого, любимый, ты моложе меня.

Странная, огненная сосулька прошла сквозь него, когда она назвала его "любимым", но он покачал головой.

- Это не так, - сказал он.

- Значит, дама Керита была еще ребенком, когда ты ее встретил? - бросила вызов Лиана. Его уши прижались от вопроса, а ее зеленые глаза сверкнули. - По-моему, ей было тридцать лет. И как долго она была защитницей Томанака? Полагаю, она была всего на два года старше меня нынешней, когда Он принял ее на службу в качестве одного из Своих мечей, не так ли? А до этого она почти три года тренировалась для Ордена! У Бога войны есть привычка принимать клятвы детей, Базел?

Он уставился на нее, пытаясь найти ответ на