Эротические рассказы - Подростки - Stulchik

Увидала, что тут такая мелюзга в нее лезет и как заорет… «А ну! Кыш отсюда, малолетки! Кыш! Пипки сначала отрастите!» Ну и опять нам с Сашкой пришлось самим себя удовлетворять. Так что бабы тогда нас вообще к себе на пушечный выстрел не подпускали, ни старые, ни молодые, и даже внимания не обращали. Зато обратили внимание мужики. Да-да-да! Именно в этом самом смысле! До сих пор вспоминать стыдно! Да… Вот стою я как-то в душе после сеанса. Один был, Сашка болел чего-то. Вот, стою я, стою. Душ сверху иглами своими водяными бьет. Вода теплая, почти горячая, хорошо расслабляет мышцы после тренировки. Я стою. А напротив меня мужик такой, лет под сорок, моется. Лысый, а по телу наоборот сильно волосатый, жопа волосатая, плечи тоже. И вот он вдруг поворачивается ко мне лицом и вижу я тут его хуй. И таких, блядь! он размеров, что просто охуеть. Как лошадиный, хотя если честно я лошадиных-то никогда и не видел. И вот ни до, ни после того мужика, ни у кого больше я не видел хуев таких размеров. Он у него чуть ли не до колен доставал. Причем сам-то мужик и не сказать, что уж очень высокого роста, даже я бы сказал ниже среднего. И вот такой хуй. И ладно бы такой длинный.

Да! попадалось мне потом что-то похожее по длине, хотя и они-то все равно до такого не дотягивали. Но все равно почему-то все длинные хуи, обычно при этом все какие-то худые бывают. И даже, чем длиннее, тем худее. А у этого не такой. Он еще и толстый, мощный такой, и покачивается не как сосиска какая-то, а так тяжело как-то, увесисто. Залупа такая, ну прямо с кулак мой, на конце надета, кожей наполовину прикрыта. Ну в общем, смотрю я на этот хуй и глаз оторвать от него не могу, как загипнотизированный. А мужик на меня так все поглядывает, поглядывает, с улыбкой такой. И мочалкой по груди своей волосатой поглаживает. И рукой так время от времени по стволу своему проводит, а тот покачивается, покачивается. Долго мы так стояли друг напротив друга. Народа в душевой совсем не осталось. Ну мужик глянул туда-сюда по сторонам и ко мне подходит. «Давай я тебе, говорит, спинку потру!» А я как онемел весь и замерз. Он меня за плечи руками берет и задом к себе разворачивает, и нагибает с силой. Я нагнулся и вижу в просвет между своих ног — хуй его качается, качается и качается. А он в это время спину мне намыливает и трет. Трет, трет, трет… А хуй качается…

И тут я чувствую — раз, касание. Головка его члена моей ноги коснулась, и отошла. Потом раз — еще коснулась… И еще. Я смотрю между ног, а у него хуй все больше и больше становится, раздувается прямо на глазах. И поднимается… поднимается все выше и выше, все ближе и ближе к моему лицу. И залупа уже, прямо такая налитая, такая налитая и уже не прикрытая кожей, аж отсвечивает. И дырка в ней, с мой палец диаметром, смотрит на меня. Тут мужик подался вперед, прижался ко мне передком, так что от его волосатого лобка стало щекотно моей жопе. Взял он меня снизу за грудь и резко привстал. Мои ноги оторвались от пола и я оказался сидящем на его хую. Я инстинктивно схватился за торчащую между ногами дубину. «За залупу, за залупу возьмись,» — прошептал мне на ухо мужик. Я передвинул одну руку на залупу, мужик шумно вздохнул, залупа еще больше надулась, напряглась и из нее брызнула тугая, как канат струя спермы. Ногти мужика впились в мою грудь, он кончал. Сперма из его конца все била и била, очень долго била, или мне так тогда только показалось…

Я сидел на хую, ощущал его всей своей промежностью, что-то там у меня сжалось, что-то потянуло, вид этого могучего орудия и этой могучей струи так возбудил меня, что я стал тоже самопроизвольно кончать. Не помню уже, как я слез тогда с хуя, как судорожно водил по телу мочалкой, смывая с него брызги спермы и запах чужого тела. Не помню, как глядя в пол от охватившего жгучего стыда, я прошел в раздевалку, обтерся полотенцем, оделся и выскочил на улицу. Бежать, бежать и бежать хотелось мне быстрее от этого места и больше не возвращаться, чтобы не видеть больше этого мужика с его огромным хером, не видеть этой струи спермы, не чувствовать сладкого томления в промежности. Бежать, куда глаза глядят… «Эй, заяц! Куда бежишь так быстро? Куда торопишься?» — раздался вдруг голос сбоку. Я замер на месте. Невдалеке от меня стоял тот самый мужик, которого я так боялся. Правда сейчас он был не такой уж страшный, был по зимнему тепло одет в дубленку и ондатровую шапку и его страшного орудия совсем не было видно. Но все равно я весь задрожал изнутри.

А мужик явно поджидал меня. «Куда, говорю, бежишь-то?» — еще раз повторил он и улыбнулся. — «Может вместе побежим? Ну-ну, не бойся, что ты прямо весь насупился и нахохлился. Что мама не разрешает с чужими дядьками знакомиться? И это правильно. Люди ведь разные бывают. К кому-то и близко подходить нельзя. Только это к другим… Ко мне можно… И даже нужно… И даже очень близко!» — последние слова он произнес шепотом. «Ну так что, заяц? Будешь со мною дружить? А? Я тебе еще что-нибудь покажу… и научу… Только ты уж сам решай, без мамы, нужно тебе это или не нужно? Я же видел, как тебе хорошо было, а будет еще лучше! А? Как тебя звать-то?» — мужик потрепал меня по затылку и ласково потянул за мочку уха. «Миша,» — еле слышно пролепетал я. «А я — Виталик, Виталий Алексеевич. Ну что, Мишаня, поехали ко мне в гости?» И я поехал. Уже через час я сидел в роскошной двухкомнатной квартире где-то на Полянке, и не просто сидел, а листал стопку мужских порнографических журналов. Квартира Виталика просто поразила меня.

Все в ней было продумано до мелочей, во всем был виден особый вкус и притязательность хозяина. Стены были задрапированы не какими-то бумажными обоями, а особыми тканями. Везде были развешаны картины, кажется сплошь голландцев, уж не знаю подлинники или копии, с изображением преимущественно голых лиц мужеского полу. Мебель была сплошной антиквариат. В одной комнате стояла большая двуспальная, если не сказать трех- или четырех-спальная кровать с резными голыми мальчиками-ангелочками на спинках. Над кроватью в потолок было вделано большое зеркало. Много же оно, наверное, могло рассказать о тайной жизни хозяина, о всех его гостях, о любовниках, об оргиях происходящих на этой кровати-сексодроме. В другой комнате стоял такой же огромный диван с двумя креслами.

На них было разбросано несколько мягких подушек-думочек, обтянутых золотистой шелковой тканью и еще, что мне тогда особенно бросилось в глаза, на подлокотниках лежали три лисьи шкурки, две рыжие и одна бурая, с головами лис и хвостами, которые смотрелись, как живые. В углу комнаты стояла позолоченная клетка, в ней постоянно суетилась по своим делам Марго, большая белая крыса. Время от времени она замирала и внимательно сквозь прутья смотрела на меня. Я чувствовал на себе этот ее взгляд и от того становилось как то уж совсем серо и неуютно на душе. Хуй ли я, простой парень сюда залетел, хуй ли маму не послушал. Выебет меня сейчас Виталик своим дрочилом, выебет и скормит потом этой вот твари. И никто не узнает, где могилка моя… Да-а-а…