Эротические рассказы - Подростки - Stulchik

Наконец одна пленка закончилась и я собрался уходить, но меня остановили. Дальше начался вообще полный разврат. Все ребята вынули свои члены из брюк. Пионервожатая стала причитать, но ей влепили пощечину и заставили заткнуться. Ее посадили на корточки с широко разведенными ногами и каждый из ребят подходил к ней и совал свой член ей в рот, а я фотографировал. После этого ее положили на парту и заставили согнуть и развести широко ноги. Один из старшеклассников подошел к ней и разведя пальцами ее половые губы заглянул туда. Рассмотрев что-то он кивнул и сказал, что она не целка. После этого он вставил ей свой напряженный член во влагалище и сказал мне, чтобы я снимал. Так каждый подошел к ней и трахал ее, а я фотографировал. Каждый присутствующий, кроме меня, побывал у нее внутри. Из глаз пионервожатой стекали слезы и она тихонько стонала если трахающий ее подросток слишком сильно толкал внутрь.

Когда пленка закончилась, ребята столпились вокруг нее и кончили на ее лицо и грудь. Она была вся залита спермой и только жмурилась, когда струя попадала ей на лицо. После того, как все кончили, один из старшеклассников стал говорить, что если она кому-нибудь скажет, то ее фотографии увидят не только в школе, но и ее муж, ну и так далее. Пионервожатая только кивала и шмыгала носом. Напоследок, один из ребят взял ее трусики и засунул их ей во влагалище.

Эта история никак не отразилась на ребятах и на мне. Фотографии голой пионервожатой очень хорошо разошлись среди ребят. А вот вторую пленку у меня забрали старшеклассники и ее историю я не знаю.

После восьмого класса я ушел из школы в техникум и дальнейшее продолжение нашего бизнеса я не знаю. По слухам правда слышал, что засняв всех старшеклассниц, фотографы перешли на младшие классы. Пионервожатая так и работает в нашей школе, а у выпускников появилась традиция трахать ее по окончании школы, так как каждый год у учащихся появляются ее фотографии в обнаженном виде. Даже поговаривают, что она уже не сопротивляется и получает от этого удовольствие.

У меня тоже остались довольно толстые альбомы моих одноклассниц и других девчонок. Иногда на досуге я просматриваю их и вспоминаю наше бурное детство.

Воспоминание о бассейне Москва

Категория: Подростки

Автор: И. Толстый

Название: Воспоминание о бассейне Москва

Многие еще помнят эту огромную, никогда не высыхающую и никогда не замерзающую лужу в центре Москвы, это мокрое место оставленное большевиками от старого Храма Христа Спасителя, это болотце, и днем и ночью, чадящее паром на Кремль. Бассейн был вечным камнем преткновения между верующими и атеистами и в тоже время самым демократичным и самым доступным водным стадионом страны. Все от мала до велика, от пионерок 30-х до пионеров 80-х, от рабочих и колхозников до интеллигенции, все могли запросто попасть туда и укреплять свое здоровье, резвясь в изумрудно-зеленой воде огромного аквариума. Сейчас там уже не резвятся, там молятся. Как и когда-то при батюшке-царе, вновь отстроенный Храм сияет золотыми куполами и будит колокольным звоном москвичей к вере, добру и благочестию. Так и должно быть. Должно! но все же, о бассейне я вспоминаю с чувством непреходящей ностальгии. Он неразрывно связан с моим детством.

Уж слишком много чего там началось, слишком много чего там случилось. Фактически там началась моя взрослая жизнь, там началось мое превращение из маленького, глупого и наивного головастика в похотливого и наглого тритона. Много спермы было пролито в бассейне и если бы вдруг как-то удалось бы собрать ее сразу всю вместе в его чане, она выплескивалась бы из берегов и мутными белыми потоками стекала бы к Москва-реке, заставляя биться в истерике недремлющих активистов «Гринпис»… В первый раз мать привела меня туда, кажется, когда мне было 10 лет. Была зима, на улице стоял мороз. Все было в клубах густого-густого, как дым, пара, берегов не было видно и мы плавали друг рядом с другом и я чувствовал себя маленьким тюлененком с матерью-тюленихой где-то далеко в открытом океане. Потом мы были там еще раз, потом еще. Постепенно еженедельные посещения бассейна вошли у меня в привычку.

Мать была мастером спорта СССР по плаванию и ее любовь к большой воде передалась и мне. Еще до школы я научился сносно держаться на воде, ну а теперь благодаря постоянным тренировкам я ощущал себя даже не просто рыбой, а матерой акулой, практически Ихтиандром в родной стихии. Мать еще какое-то время посопровождала меня, но потом видя мои прогрессирующие успехи, стала отпускать меня в бассейн одного или в компании с друзьями. Особенно часто эту компанию мне составлял Сашка, с которым мы и учились-то в одном классе за одной партой, и жили-то в одном доме на одной лестничной площадке. Обычно у нас был месячный абонемент на четыре посещения, но когда нужно, можно было без проблем купить билет и на разовый проход. На входе какая-нибудь древняя бабка или дед в обмен на билет вручали металлический жетон с резинкой для надевания на руку.

На жетоне был пробит номер шкафчика для одежды и обуви. Мы раздевались, натягивали плавки, потом шли в душевую, не очень тщательно, как было положено по правилам, мылись, ополаскивая главным образом жопу, письку и пятки. А потом, пройдя длинным и узким холодным коридором к полынье-лазу, заныривали в бассейн. Особенностью бассейна «Москва» было отсутствие дорожек, точнее они были только в одном месте, где-то в самом углу и было-то их всего пара или три. Бассейн действительно напоминал большую лужу, в которой все плавали, как хотели. Хочешь слева направо, хочешь справа налево, хочешь поперек, хочешь кругами, хочешь зигзагами. Да и публика, обитающая здесь, напоминала население небольшого болотца. Вот плывет пятидесятилетняя, с центнер весу, дама-жаба. Вот гонит волну таких же габаритов мужик-плавунец.

Вот парами раздвигают воду телки-лягушки. Вот проносятся молодые поджарые стрелки-водомерки. И вокруг этого всего суетимся кто, как может, мы-малявки-головастики. По первости мы действительно суетились туда-сюда по всей акватории бассейна. Суетились, резвились, брызгались, плавали наперегонки. В щенячьем возрасте и радости щенячьи. Но потом постепенно, с переходом в подростковый возраст, стал появляться и другой интерес. Постоянное окружение голых тел делало свое дело. Нас стало охватывать несколько преждевременное, но все сильнее разгорающееся сексуальное влечение к окружающим. С каждым днем мы все больше и больше обращали внимание на их интимные места, обсуждали их достоинства и недостатки, сравнивали одних с другими. Иногда, найдя уж очень интересный человеческий экземпляр, мы пристраивались к нему так сказать в кильватер и следовали за ним, наблюдая его в движении.