Профессиональный оборотень - Андрей Олегович Белянин

раз даже вылил из сапога с десяток пиявок вместе с болотной водой и мальками карася. Настроения это не улучшило никому, ни им, ни нам…

К моим ногам под штанами тоже, судя по ощущениям, пыталось присосаться несколько кровососов. Надеюсь, капроновые колготки они не прогрызут, но полной уверенности, разумеется, не было. Я сунула сапоги под мышку и засучила штанины. Так было сподручней перескакивать через ручьи, а один раз даже пришлось какую-то холоднющую речку перебежать вброд, а там на нас напали мелкие, но жутко кусачие рыбки. Не пираньи, конечно, но характер у них был не менее злобный.

Вокруг явно действовала какая-то нехорошая магия. Иначе я не знаю, как объяснить, что будто ВСЯ природа вдруг обернулась против нас. Такого ведь не бывает, правда?

— Пришли! — раздался впереди радостный крик Пусика.

И вот скажите на милость, как он с обходной дорожкой все равно оказался впереди?! Через пару минут мы тоже выбрались из леса на большую, залитую лунным светом поляну, где просто ахнули! Представьте себе выложенную гравием тропиночку, ведущую прямо к резному крыльцу чудесного двухэтажного теремка из русских сказок.

Высокие ставни с изящной архангельской росписью по дереву, с жар-птицами и цветами. Наличники в кружевной резьбе, окна из новомодного цветного стекла, а не слюдяные. А на коньке крыши вообще стоял двухметровый деревянный петух, механически размахивающий крыльями. Из приоткрытой форточки доносился запах чего-то печено-вкусного. Шишка первой запрыгала по гладеньким ступенькам…

— Это что, дача какого-нибудь местного градоначальника?

— Глупости, милочка, — обрезал кот и принюхался. — Итак, что у нас сегодня? Красные щи со свининой, галушками и сметаной, архангельские пироги с вязигой, расстегаи с семгой и северные пельмени с олениной. Все, напарники, вы как хотите, а я пошел.

Алекс попытался было задержать Пусика, но тот с истинно кошачьей ловкостью прошмыгнул толстым пузом между его ног, ринулся к крыльцу и грациозно скользнул в приоткрытую дверь.

— В «Архангельских сказках» у Шергина нигде не упоминается чудесная изба с чем-то вкусненьким. Вдруг это засада? Зайдешь внутрь, а там какой-нибудь упырь чухонский.

— Ты права. Тогда вперед, спасаем агента 013.

— От чего? — уточнила я.

— От переедания и ожирения!

Осторожно, не убирая руки с оружия, мы поднялись по ступенькам в высокий терем. Алекс толкнул дверь. В лицо мягко дохнуло оранжевое тепло печки, а первое, что бросилось в глаза, это роскошно накрытый стол. Братины с медом, расписные туески с клюквой и морошкой, большущий чугунок щей, пироги, расстегаи и плюшки на блюде, огромная тарелка с пельменями и куски запеченной рыбы на деревянном подносе.

— Я рад, что ни в чем не ошибся, — с чувством произнес кот, восседая на лучшем месте и потирая лапки.

— Погоди, агент 013, — попытался удержать его командор. — Здесь что-то не так. Чего-то не хватает. Как-то тут не кошерно.

— Обычное убранство архангельской избы, — неуверенно пожала плечами я. — Стол, скамьи, печка, вязаные дорожки, прялка, сундук… вэк! А где икона в углу? Непременно должна быть икона Миколы Можайского. Я в книжках читала.

К концу моего монолога дверь за нашими спинами со зловещим скрипом захлопнулась, и комната на миг погрузилась во мрак. Когда снова дали свет, вся горница непостижимым образом изменилась. Черная от копоти печка, углы, затянутые паутиной, грязный пол, стол с тараканами, низкий потолок. А на растрескавшемся подоконнике зеленые светящиеся гнилушки. Внезапно вспыхнувшая толстая черная свеча не добавляла романтичности атмосфере. Но самым худшим был знакомый голос, раздавшийся снаружи:

— Попались, голубчики. Фот фы и ф моей фласти.

— Кулимана… — хором простонали мы с Алексом. Кот тоже что-то простонал, но на тему пропавшего стола с рыбой и щами.

— Что тебе нужно? — осторожно спросила я.

— Фы забыли сказать мне спасибо за путефодную шишку!

— Ну спасибо. Слов нет…

— Ха-ха! Теперь-то уже поздно! — обрадовалась она.

— Надо ж тебе было сразу поминать Миколу Можайского, — укоризненно толкнул меня в бок Пусик. — Хоть поесть бы успели…

— Вечно ты только о еде и думаешь, — пнула я его в ответ.

— Голодный воин — плохой воин. — Он выгнул грудь, перехватил мою ногу и попытался вывернуть ступню.

Алекс вклинился между нами прежде, чем в партерной борьбе я успела высказать этому толстобедрому обжоре все, что я о нем думаю, начиная с его ресторанного бизнеса в Архангельске и заканчивая кулимановскими щами.

— Надо думать, как отсюда выбраться. Разборки оставим на потом.

Я рванулась к окну и, пока боевой пыл не пропал, оторалась на прячущуюся Кулиману:

— Что ты себе позволяешь, корова старая?! У меня кот три дня не кормленный. Верни хотя бы пельмени, а не то он у тебя мебель грызть начнет и углы метить!

Пусик стукнул себя лапкой по лбу и яркой пантомимой изобразил, как он меня душит. Мой муж в это время пробовал плечом на крепость запертую дверь.

— Как ты смеешь так со мной разгофарифать, дефчонка?! Я фас не для того заманила, чтобы фы мне, уфажаемой женщине, попреки стафили. Я фас съесть хотела и съем. — Кажется, она закончила разыгрывать спектакль и лепила правду-матку. — Ко мне, слуги мои ферные, кнехты шфедские!

Профессор вспрыгнул ко мне на подоконник и, сделав лапу козырьком, всматривался в темноту леса.

— Кажется, там что-то сгущается.

Из леса сизыми струйками выползал странный туман. Поднимаясь, он принимал очертания человеческих тел. Меньше чем за минуту мы были окружены призраками кнехтов в колышущихся доспехах, с аркебузами и арбалетами совершенно не призрачного вида. Похоже, дело принимало нешуточный оборот.

— Получается, что Кулимана обладает силой помощнее, чем мы думали, — мрачно заметил кот. — Дай мне сюда бластер.

Я подала ему оружие. Агент 013 встал на задние лапки и просунул дуло в форточку. Очередь из лазерных лучей спилила несколько деревьев, подожгла кусты у дома, но кнехты даже не моргнув глазом продолжали медленно, но верно надвигаться на нас, вскидывая к плечам оружие.