Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

Тарзан отметил про себя, что пигмеи всегда были начеку и действовали слаженно и решительно. Не прошло и десяти минут, а огромный зверь был уже повержен. Да и битва с великаншей показала, что все они были храбрыми и мужественными. Офицер, который, как выяснилось, не пострадал, упав с лошади от удара зверя, тоже был храбр, хотя и очень молод.

Они двигались по равнине уже часов шесть. Ветер переменился, и Тарзан почувствовал запах оленя. Сделав знак остановиться, Тарзан как мог объяснил офицеру, что он голоден, а впереди — добыча. Нужно подождать, пока он будет охотиться.

Офицер понял Тарзана, и пигмеи рассыпались так бесшумно, что даже острый слух Тарзана не смог уловить ни единого звука. Он чувствовал, что неподалёку пасется стадо антилоп. Вскоре из-за деревьев показались первые животные. Крепко сжимая лук и стрелы, Тарзан осторожно подкрадывался к ним. Пигмеи, удивлённо разглядывая невиданное оружие, наблюдали за действиями Владыки джунглей, затаив дыхание. Они были поражены, когда за несколько мгновений Тарзан поразил трёх антилоп.

Когда воины подошли к Тарзану, тот уже собирал добычу. Они возбужденно загалдели, не отрывая взглядов от страшного оружия, которым Тарзан владел в совершенстве. Для них антилопы были такими же огромными, как слон для человека. Приблизившись к Тарзану, они заулыбались и захлопали в ладоши. Тот решил, что они ему аплодируют.

Собрав стрелы и сложив их в колчан, Тарзан жестом попросил у офицера его меч. После минутного колебания, под пристальными взглядами остальных воинов, он решился и протянул оружие. Тарзан принялся спокойно свежевать подстреленных антилоп, затем отрезал кусок мяса и начал есть, жадно глотая. Пигмеи пришли в растерянность, а некоторые в ужасе бросились прочь, видя, что их спутник ест сырое мясо. Наверное, они подумали, что этот гигант, будучи голодным, может полакомиться и кем-нибудь из них.

Освежевав остальные туши и сложив мясо в свою сумку, насытившийся Тарзан двинулся дальше.

Казалось, пигмеи продолжали оставаться в растерянности. Они приглушенно переговаривались, с опаской оглядываясь на Тарзана. За себя они были спокойны, так как не ведали страха, но сомневались, стоит ли вести этого великана, который ест сырое мясо, к себе в страну.

Полдень был на исходе, когда Тарзан заметил группу всадников, галопом скакавших им навстречу. Благодаря своему росту, Тарзан первым увидел их, тогда как остальным мешал кустарник. Тогда он остановился и, прежде чем офицер сообразил, что происходит, осторожно сгреб всадника с лошадью своими могучими руками и поднял их над головой. Маленькие воины всполошились, раздались крики угрозы, но, заметив улыбку на губах Тарзана, они успокоились. Кивком головы он указал на приближающуюся кавалькаду, и офицер, вглядевшись с высоты, сделал успокаивающий жест. Это были друзья.

Минуту спустя Тарзан был окружён толпой возбуждённых дружелюбных пигмеев, среди которых он узнал и юного полководца, спасенного им из лап ужасной женщины.

Между сановными пигмеями состоялась короткая беседа, и по выражению лиц Тарзан понял, что случилось нечто серьезное. Он не догадывался, что предметом обсуждения являлся он сам. Пигмеев насторожило то, что он употреблял в пищу сырое мясо, и им было неясно, не принесёт ли этот гигант какую-то неизвестную опасность их народу. Однако сомнения быстро развеял офицер сопровождения. Он доложил, что, несмотря на голод, Тарзан не тронул никого из его солдат, а терпеливо дожидался момента, когда можно будет поохотиться. Без дальнейших проволочек группа двинулась в дальнейший путь.

Выйдя из леса на равнину, Тарзан увидел множество крошечных человечков, снующих в отвалах пустой породы. При более внимательном рассмотрении стало ясно, что это не просто нагромождение камней, а некое симметричное строение. Рабочие сновали в одном и том же направлении по незаконченной конструкции и исчезали в отверстиях. Навстречу им двигался другой поток рабочих, но уже с пустыми руками, исчезавших в других отверстиях. На равном расстоянии от этих человеческих потоков двигались вооружённые люди.

Создавалось впечатление, что движутся муравьи в своём муравейнике.

Глава 6

Могучий белый мужчина, затаившись в непроходимой чаще, припал к земле. Одной рукой он зажимал рот маленькой темнокожей девочке, другой держал нож у самой её груди. Но глаза мужчины были устремлены не на девочку, а на тропу, по которой двигались охотники из племени Обебе. Они подошли совсем близко, но Ухха не могла позвать на помощь, так как острый кинжал упирался в грудь. Она слышала, как они, о чем-то разговаривая, прошли мимо. Вскоре их шаги затихли вдали, и испанец, вскочив на ноги, поволок её на тропу, по которой они брели долго и безрезультатно, продираясь сквозь чащу.

В селении пигмеев Тарзана встретили радушно, и ему было позволено остаться здесь, пока он не привыкнет к их укладу жизни и не овладеет их языком. Легко усваивая самые разные наречия и диалекты, Тарзан не видел в этом проблем. Прошло совсем немного времени, и он начал объясняться на языке людей-муравьев. Поначалу он предположил, что ему придётся использовать язык жестов, как это было с алали, но вскоре убедился, что люди-муравьи изъясняются звуками, как и люди белой расы. Видя лингвистические успехи Тарзана, король пигмеев Адендрохакис рекомендовал своим подданным всячески способствовать Тарзану в овладении их языком.

Адендрохакис был особенно расположен к Тарзану потому, что спасённый им юный полководец являлся наследником престола, принцем Комодофлоренсалом. Вот почему были созданы все условия, чтобы Тарзану жилось хорошо среди населения королевства. Сотня рабов доставляла ему пищу и плоды. Когда Тарзан прогуливался среди куполообразных зданий, несколько всадников скакали впереди, расчищая дорогу, чтобы он ненароком кого-нибудь не раздавил. Но Тарзан и так был очень осмотрителен, и несчастных случаев подобного рода не произошло.

Овладев языком аборигенов, Тарзан узнал много интересного о жизни этого славного народа. Принц Комодофлоренсал постоянно сопровождал гиганта, давая пояснения. Собственно от него и узнал Тарзан так много. Он не уставал знакомиться с городом. Особенно его заинтересовало сооружение относительно больших куполообразных домов, которые были выше даже Тарзана. Их высота достигала десяти и