Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

Видимо, мужчина понравился ей. Шею его украшало ожерелье из когтей и зубов диких животных, в волосы вплетены палочки,

Когда мужчина насытился, женщина поднялась и, грубо схватив его за волосы, потащила ко входу в пещеру. Он отчаянно сопротивлялся, но не сумел противостоять насилию.

В опустевшем амфитеатре остывали два трупа, а в высоком угрюмом небе появился первый стервятник.

Глава 3

Вокруг неподвижно лежащего Тарзана собралась группа молодых аборигенов. Его рассматривали с ног до головы, трогали, теребили, переворачивали. Один из них заинтересовался золотой цепочкой на шее Тарзана, снял её и надел на себя. Однако интерес к Владыке джунглей, который ещё не очухался, быстро угас, и толпа медленно разошлась.

Наконец сознание Тарзана начало постепенно проясняться. Приоткрыв глаза и увидев своды пещеры, он тут же снова зажмурился, попытался восстановить дыхание и, спустя некоторое время, окончательно пришёл в себя. Приподнявшись, Тарзан огляделся. Прямо перед собой он увидел вход в другое помещение, более освещенное. С трудом встав на ноги, Тарзан направился туда. Эта комната выходила во внутренний дворик, расположенный прямо под открытым небом. Нигде не было видно признаков человеческого жилья. Во дворике Тарзан заметил несколько молодых алали, резвящихся на солнце. Он удивился: где он и что с ним случилось? Тарзан смог вспомнить лишь полёт, удар о дерево и падение. После этого наступал провал в памяти. Некоторое время он стоял, наблюдая за алали, не подозревавших о его присутствии, а затем смело ступил на освещенное пространство, словно грозный отважный лев, презирающий шакалов, вертящихся под ногами.

Алали тут же заметили его и окружили. Девочки толкали мальчиков, стараясь выпихнуть их поближе к Тарзану.

Тарзан попробовал заговорить с ними. Сначала на местном диалекте, затем на другом, менее распространенном. Ответом ему было молчание. Тарзан последовательно перебрал языки известных ему обезьяньих племён, но безрезультатно. Его не понимали. Присмотревшись, Тарзан понял, что алали общаются при помощи жестов и достаточно вразумительно.

Алали вновь потеряли к нему интерес, и, предоставленный самому себе, Тарзан начал осматриваться, изучая обстановку и прикидывая, как бы отсюда выбраться. Стены, окружавшие дворик, были достаточно высоки, но лишь для тех, кто не привык к жизни в джунглях. Тарзану же ничего не стоило взобраться на стену, необходимо было только дождаться темноты. Тарзан надеялся, что к вечеру алали угомонятся и разойдутся по своим пещерам. Казалось, этому постоянному снованию, которое он принял вначале за игру, не будет конца.

Вдруг одна из девочек схватила дубину и с гримасой ярости на лице принялась лупить ею по стене. Другие девочки сделали то же самое, однако мальчики не поддержали их, продолжая своё бесцельное снование. Тарзан с удивлением наблюдал за происходящим, не в силах объяснить себе поведение молодых алали. Вдруг его осенило: они просто хотят есть и таким образом пытаются обратить на себя внимание.

Неожиданно девчонка, первой начавшая бить по стене, обернулась и указала на Тарзана. Остальные тоже посмотрели в его сторону. Видя голодные горящие глаза, Владыка джунглей с отчетливой ясностью понял, что следующие удары будут предназначены ему. Их мать, Первая женщина, добывавшая им пищу, лежала мёртвая. Но алали понимали только одно: они голодны, а мать не несёт им еду. Алали не были людоедами, но при случае вполне могли насытиться мясом себе подобного. Тем более, что Тарзана они вообще не считали себе подобным, а смотрели на него, как на обыкновенную добычу, которой можно полакомиться, как какой-нибудь антилопой. И лишь старшая девочка понимала, что мать принесла Тарзана не для того, чтобы накормить детёнышей. Она принесла его только для себя. Она нашла мужчину.

В этой стране женщины охотились за мужчинами, а изловив, обращались с ними довольно грубо и бесцеремонно: им легче было поймать нового, чем кормить и стеречь его в течение срока, необходимого для вынашивания ребёнка. При таких полусемейных отношениях, лишенных и тени любви и ласки, вырастали дети, которых мать до поры до времени кормила. Отношения между соплеменниками строились на силе и грубости. Молодые, не познавшие родительской нежности, не испытывали никакого чувства привязанности и друг к другу. С раннего детства их ожидала трудная жизнь. Необходимо было добывать себе пищу самостоятельно, сопровождая мать на охоте. Подрастая, мальчики уходили в джунгли и начинали жить в одиночку, а мать переставала отличать их от других мужчин. Девочки же жили и охотились вместе с матерью, пока не находили себе мужчину. После этого они отделялись от матери навсегда. Следующий сезон приносил мужчине смерть, а женщина отправлялась на поиски нового мужа.

Итак, Тарзан стоял перед толпой рассерженных женщин. Молоденькие девочки, сжимая дубинки, расположились поодаль. Они ждали, пока старшие убьют и разделают это существо, и можно будет полакомиться остатками.

Одна из молодых женщин, подрагивая всем телом от возбуждения, обернулась. Тарзан лихорадочно соображал, как помешать им осуществить свой кровавый замысел. Оставалась слабая надежда на помощь юношей, которые безучастно наблюдали за разъяренными женщинами. Вдруг один из них сорвался с места и бросился в самую гущу толпы, стараясь растолкать их. Несколько женщин вступили с ним в драку. Он отбежал и принялся бросать в толпу камни. Двое рухнули на землю. Одна из старших девиц неожиданно кинулась на рядом стоящего юношу и сильным ударом убила его. Это был тот самый юноша, который снял с Тарзана золотую цепочку.

Мальчик, бросавший в толпу камни, видя такой оборот событий, сообразил, что одному ему не выстоять, и со всех ног бросился к Тарзану, полагая, что вместе будет безопаснее. Он встал рядом с Тарзаном. Старшая девица жестами объяснила ему, что сделает с ним, если он не отойдет от вожделенной добычи. Он ответил ей на том же языке жестом, что не двинется с места. Тарзан улыбнулся и поощрительно похлопал мальчика по плечу. Тот свирепо оскалился, пытаясь изобразить улыбку.

Девица приближалась. Тарзан несколько растерялся, не зная, как поступить. С одной стороны, он не мог оказать активного сопротивления, всё-таки перед ним стоял ребёнок, к тому же женского пола. С другой, ему не хотелось достаться на обед