Голые - Меган Харт

– Я имел в виду другое. Ты заводишься больше, если одновременно еще и фотографируешь? Это возбуждает тебя сильнее, чем просто оральные ласки?

Я попробовала понять, что конкретно хочет услышать от меня Алекс, «да» или «нет», но видела в его непроницаемых глазах лишь собственное отражение. Если считать глаза своеобразной камерой тела, мне было бы очень интересно узнать, как «фотографирует» меня Алекс.

– Не знаю.

– А мне это понравилось, – отозвался он.

– Правда? – Я провела по его уху, потом очертила обе брови. Его губы. Алекс легонько прищемил мой палец ртом, и я засмеялась.

– Это было офигительно горячо.

Я удивленно вскинула бровь и немного откинулась на скрипящем кресле:

– О, в самом деле?

Он кивнул.

– Как в тот день… раньше, – припомнила я. – Когда в моей студии была Сара… И ты испытал оргазм.

– Да. Как в тот день.

– Надо же, никогда бы не подумала!

Алекс ухмыльнулся:

– А моя эрекция ни о чем тебе не сказала, да?

Я поцеловала его. Ах, я так желала, чтобы каждое слово, которое мы когда-либо скажем друг другу, слетало с наших губ между поцелуями… И мне не хотелось этого бояться.

– Позволь мне сфотографировать тебя, Алекс.

– Снова?

– Сядь вон там. – Я показала на стул с прямой спинкой, который находился в гораздо лучшем состоянии, чем кресло-мешок, оказавшееся до этого в распоряжении Алекса.

Он оглянулся через плечо, но не стал колебаться. Поднявшись, Алекс подошел к стулу и уселся, положив ладонь на пуговицу своих джинсов.

– Вот так?

– Именно так.

Алекс расстегнул пуговицу и дернул молнию вниз, чтобы освободить свой член. Если тот не напрягся, когда Алекс ублажал меня своим ртом, то теперь определенно был чертовски тверд. Алекс рывком стянул джинсы и трусы вниз, к лодыжкам. Зажатый в кулаке член касался низа черной футболки, которая все еще обтягивала мощную грудь.

– Задери футболку. – Я уже схватила камеру. – Я хочу увидеть твой живот.

Прежде я использовала камеру как барьер, разделявший нас. Ширму. Теперь, наблюдая за Алексом через маленький квадратик стекла, я не была отделена от него – скорее наоборот, только приблизилась. Соединилась с ним. Стала частью того, чем он занимался, – но совсем не так, как в моменты, когда мы трахались. Фотографируя его, я почти была им.

Я встала сзади Алекса, чтобы сделать новый откровенный снимок.

– Боже, это охренительное зрелище, просто великолепно!

Он застонал в ответ на мои слова. Я продолжала снимать. Двигалась вокруг него, пытаясь запечатлеть, как он трахает собственный кулак.

Возможно, мы снимали настоящее порно. Крупный план пениса, оказавшегося в плену крепких пальцев, сменился изображением лица его обладателя. Эти снимки были красноречивым свидетельством интимной и сокровенной истории. И, да, это был секс, но не только – еще и нечто другое, не менее значимое.

Доверие.

Я отложила камеру, чтобы поцеловать Алекса и помочь ему, положив свою ладонь на его руку. Через минуту Алекса накрыл бурный оргазм. В кульминационный момент я смотрела ему в глаза – и на этот раз без труда читала все, что в них отражалось.

– Мне нужно заскочить в душ, – сказал он, когда все было позади.

Сработал таймер духовки. Мы отпрянули друг от друга. Алекс сжал меня в объятиях, чтобы еще раз поцеловать, и направился в ванную. Я пошла на кухню. Мой мобильный зазвонил в тот самый момент, когда я вынула из духовки сковородку с чем-то непонятным, но вкусно пахнущим, и поставила ее на плиту.

Я схватила телефон:

– Да?

– Привет, Лив. Ты получила ту штуку, которую я прислал тебе?

Патрик. Мой аппетит вмиг испарился. Я навострила уши, улавливая звук льющейся в ванной воды. Было ясно, что Алекс пробудет там совсем недолго.

– Я выбросила ее в мусор, – ответила я.

– Не могу поверить! – Холодность его слов сочилась сквозь трубку прямо мне в сердце.

– Ты позвонил только для того, чтобы снова обличать меня? – Теряя самообладание, я прислонилась к столешнице.

Патрик хрипло, неприятно засмеялся:

– Ты трахаешь Алекса Кеннеди. Ведь так?

Пол закачался под моими ногами.

– Что-о-о-о?

– Ты с ним спишь. Я сказал Тедди, что это не может быть правдой. Но так и есть, верно? Ты действительно с ним трахаешься. Не могу поверить, Оливия! Я ведь тебя предупреждал!

– Помнится, ты говорил, что ему не нравятся девушки, – язвительно прошипела я. – А теперь послушай вот что, Патрик. Они ему нравятся.

– Я ведь твердил тебе, что он – ходячая проблема!

– Тебе-то что за дело, что тебя-то так волнует? – взяв себя в руки, невозмутимо бросила я. – То, что я трахаюсь с Алексом? Или то, что я вообще с кем-то трахаюсь?

Он молчал.

– Патрик, мне нравится Алекс. Сильно.

– Конечно, он тебе нравится. – В голосе Патрика послышалась насмешка. – Он всем нравится. Каждый хочет забраться к нему в штаны. Он – потаскун. Спит со всеми, гуляет направо-налево.

Телефон едва не выскользнул из моей мгновенно вспотевшей ладони.

– Ты занимаешься тем же самым.

– Но мы говорим не обо мне, – резко парировал Патрик. – Не в этом дело.

– А в чем тогда?

Мой желудок, еще несколько минут назад призывно урчавший от благоухания ужина, сжало тревожным спазмом.

– Я просто не могу поверить, что ты втрескалась в него по уши, – сказал Патрик низким, твердым голосом. – Черт побери, Лив, разве ты уже не выучила этот урок?

– И что это за урок? То, что мне не стоит влюбляться в гея?

Снова повисла напряженная тишина, на этот раз я тоже не проронила ни слова. Он учащенно, резко дышал. Как и я сама.

– Ты не можешь любить его, – наконец сказал Патрик. – Боже праведный, Лив! Ты едва его знаешь!

– Я и не утверждаю, что люблю. Я лишь говорю, что могу полюбить. Надо быть безумцем, чтобы отрицать подобную возможность!

– Я – не безумец. Я лишь хочу убедиться, что ты не совершаешь ошибку…

– Вроде той, что я совершила с тобой?

И снова мертвая тишина.

Я отключилась, сбросив звонок.

– Эй, малышка…

Алекс впервые обратился ко мне вот так, выражая свою нежность. Его ласковое обращение лишь укрепило подозрения по поводу того, что наши отношения зашли слишком далеко. Я обернулась к Алексу, его кожа была еще влажной после душа, волосы – взъерошенными. С длинных прядей капала вода, полотенце было низко обернуто вокруг его бедер.

– Нам нужно поговорить.

Алекс кивнул так, будто ожидал чего-то подобного. Но мимолетная вспышка тревоги, пробежавшая по его лицу, тут же исчезла, и глубокие серые глаза опять стали привычно-бесстрастными. Он провел рукой по волосам, откинув их назад.

– Хорошо.

Мой телефон забренчал снова. Я выключила его, даже не посмотрев, кто звонил.