Там, где живет любовь - Светлана Алексеева

– Тс-с, – прошептала Анжела Вячеславовна и приложила ко рту палец.

Сообразив, что сделал что-то не то, Гарик смущенно замолчал. И только дома преподавательница провела с ним краткий курс эстетического воспитания, научив понимать и ценить прекрасное. Многое разъяснив, она рассказала ему и о том, что именно аксессуары являются основным критерием в оценке статуса и финансового состояния человека.

Поэтому сейчас Гарик молниеносно понял, что дама, сидящая перед ним, является особой респектабельной и далеко не бедной. Хотя, судя по ее возбужденному состоянию и выбранному виду транспорта, в данный момент она находилась не на самой светлой полосе своего жизненного пути. Ускоренным темпом в его голове начал созревать план наступательной операции. Благо, было на кого наступать.

Безразлично проехав остановку, на которой он должен был выходить, Вольский терпеливо надеялся на его величество Случай. К счастью, он не заставил себя долго ждать. За окном замелькали знакомые улицы старого Подола. Как только автобус проехал Константиновскую улицу, дама взволнованно завертела головой и, быстро поднявшись, попросила шофера:

– Будьте добры, остановите перед Спасской.

– Я не кобель – вставать там, где захочется! Для этого есть остановка, – не глядя на нее, буркнул пожилой водитель с опухшим от похмелья лицом.

– Какое хамство! – возмутилась дама и заметно покраснела.

– Ты посмотри, какая пани! – добавила жару тетка. – Правильно шофер говорит: не нравится – на такси катайся и не морочь людям голову!

– Какой кошмар! – подыграл Вольский, пристроившись возле перепуганной женщины. – Простите их за невежество. Мне так стыдно!

– Да вы-то здесь причем? – ответила она, одарив Гарика таким нежным взглядом, что тот на мгновение потерял бдительность.

Неожиданно автобус резко затормозил. Не удержавшись, дама отступила назад. В следующую минуту она неловко застыла в крепких объятиях Вольского, опустив на его новые лакированные туфли тонкую, изящную шпильку.

– У-у! – то ли от боли, то ли от радости взвыл он, продолжая поддерживать дорогую даму.

– Выходите, панство! Карета остановлена! – гаркнул шофер, не обращая внимания на приближающийся трамвай.

Превозмогая боль, Гарик выскочил на улицу и, светясь самой лучезарной улыбкой, протянул ей руку.

– Пожалуйста, только быстрей, а то нас трамвай переедет! – проговорил он.

– Да-да, конечно! – ответила она, выпрыгивая из маршрутки. – Спасибо за помощь!

Сдержанно кинув и не обращая больше на него внимания, она задумчиво пошла в сторону Контрактовой площади.

Такого поворота событий Вольский не ожидал. Никто и никогда ранее не мог после такого пройти мимо него. Хмыкнув, Гарик все-таки поплелся следом. В нем проснулся охотничий инстинкт обиженного короля джунглей. Отступать он не собирался.

Пройдя всего несколько метров, дама повернула к скамейке, стоящей невдалеке. Не обращая никакого внимания на толпу, снующую рядом, безразлично швырнула сумку и села возле двух молодых студенток, читающих конспект. Она явно была чем-то огорчена. Вольский замедлил шаг. Он не знал, как поступить дальше. Но мимо пройти точно не мог.

Оглянувшись по сторонам, женщина достала пачку тонкого «Парламента» и, отправив сигарету в рот, начала усиленно копаться в сумке. То ли там был бардак, то ли зажигалка была окончательно потеряна, но сигарета, торчащая из очаровательного ротика, так и не принесла ожидаемого удовольствия. Быстро сообразив, Гарик подошел сзади и протянул вожделенное пламя.

Однако ни упоительной затяжки, ни радостных слов благодарности не последовало. Оглянувшись, дама прищурила глаза и, не вынимая изо рта сигарету, протянула:

– Вы?!

– Я! – с нескрываемой радостью ответил Гарик, продолжая держать в руках зажигалку.

Удивленно подняв брови, дама пристально смотрела на него.

– Вам помочь? – поинтересовался он и, склонившись над ней, приветливо улыбнулся.

– А вы сможете? – с нескрываемым сарказмом произнесла она.

– Для вас я сделаю все! – вырвалось у Вольского.

– Все вы так вначале говорите, – с грустью ответила женщина, выхватив из его ладони зажигалку. – Не люблю, когда мне помогают прикуривать!

– Извините, я могу составить вам компанию? Можно возле вас присесть? – засуетился Гарик и, не дожидаясь приглашения, устроился рядом.

Ответа не последовало. Сделав глубокую затяжку, дама безразлично смотрела на прохожих.

Вольский в ускоренном темпе соображал.

– Простите, я, наверное, вам помешал. Понимаете, когда я впервые увидел вас – женщину, какую редко можно встретить на улице, – мне почему-то показалось, что у вас что-то случилось, что вам плохо. Вы были чем-то огорчены и очень взволнованны. А может, вас кто-то обидел, может, вам нужна помощь? Поймите, я просто не мог пройти мимо. Ведь так часто нам не хватает обычного человеческого участия. Люди гибнут от отчаяния и безысходности. Мы обязаны быть добрее друг к другу, – искренне и страстно пропел он.

Как только он умолк, женщина резко повернулась, и в ее бархатных глазах задрожали две обжигающие слезинки. Наверное, Гарик попал в точку.

И чем дольше она смотрела на этого красивого и интеллигентного молодого человека, тем больше ощущала необыкновенное тепло, идущее от него. Ее сердце сжалось от обиды. Давно ей не говорили таких нежных и ласковых слов. А ведь он был прав. Всю свою жизнь она прожила во имя семьи, бережно лелея и оберегая семейный очаг. Забросив диплом и личные амбиции, она стала покорной хозяйкой и добропорядочной матерью семейства. Она во всем помогала мужу, самоотверженно взвалив на себя бремя воспитания детей и домашних хлопот. И что она получила взамен? Да, у нее был дом, хороший дом. У нее были деньги и прислуга. У нее было все. Не было только главного. Не было ни любви, ни понимания.

А как верилось в лучшее, когда, глядя в глаза самому доброму, самому умному, самому красивому парню на земле, она решительно выпорхнула из такого уютного родительского гнезда, полного тепла и достатка. Ее не страшили ни коммунальная квартира с вечно занятой кухней и заваленным обувью коридором, ни длинная гирлянда пеленок, висящая через всю комнату. Она с энтузиазмом пекла пирожки с фасолью, когда денег не оставалось ни на картошку, ни, тем более, на мясо. Она радостно хлопала в ладоши, когда он дарил ей скромные тюльпаны, сорванные на соседней клумбе. В то трудное и счастливое время она просыпалась от прикосновения его нежных губ, а засыпала в объятиях крепких рук. И не беда, что спали они на полуразвалившемся диване, смотрели в экран маленького черно-белого телевизора, а вместо абажура на лампочке висела замысловато скрученная газета. Сейчас бы она все отдала за то, чтобы вернуться в те упоительные дни, полные любви, счастья и покоя.