Славянский шкаф, или Малахитовые часы - Владимировна

— Ты прав.

— Я всегда прав.

— Самсон, я не буду жить в твоем особняке, — сказала Ивина, входя в его квартиру.

— Почему, если это не секрет фирмы одуванчик? — удивленно спросил Самсон.

— Понимаешь, я не могу жить в частных домах, у меня комплекс больших зданий, я боюсь дач и маленьких домов.

— Ивина, мы поставим охранную сигнализацию по всему периметру дома, все будет на контроле, на центральном пункте.

— Мне квартира в многоэтажном доме больше подходит.

— Так, один вопрос решили, и есть второй вопрос: ты родишь мне дочь?

— Да не вопрос, но в моей квартире, нам будет тесно.

— Слушай, а у тебя нет где-нибудь сестры или брата?

— Зачем тебе они?

— Понимаешь, мне тут теорию развернули, если в семье жены было двое детей, то и она двоих детей родит, если трое — родит троих, а ты, что одна у матери?

— Ты, ведь знаешь, у меня есть двоюродная сестра Лизавета.

— Очень хорошо! Значит, у меня есть надежда, что у меня будет двоюродная дочь!

— Сомневаюсь, мы с тобой вместе не живем.

— Ты забыла, что я пропускал твою платоническую мечту — Красса, а после него надо месяц ждать, чтобы быть уверенным, что дочь будет моя, а не двоюродная.

— Благоразумный у меня жених.

— Через месяц переедешь в эту квартиру.

— А я перееду сейчас, мне здесь все нравиться.

— Ты уверена? Рад, — сказал Самсон и щелкнул пульт телевизора, — Ивина, не могу я ждать месяц, я соскучился, ты мне сейчас нужна, скажи, что столиком ты не была, я тебя разыгрываю.

— У меня — его не было.

— Точно?

— Более чем.

— А я поверю, хотя от ревности меня выкручивает всего.

— Живи спокойно.

Самсон подошел к Ивине, поднял ее на руки и отнес на большую кровать. Она подумала, что Самсон ей больше подходит, чем Красс, но вырвалась и убежала. Самсон на этом не успокоился. Вскоре к ней домой вместе с Самсоном пришли два парня, они взяли ее вещи и унесли. Жизнь Ивины усложнилась, впервые все заботы легли на ее плечи, но надо отдать должное Самсону, он привозил продукты и иногда мыл посуду. Они стали одной семьей, в новом качестве и сами себе понравились. На работе Ивина столиком говорила теперь только о работе, словно между нами никогда и нечего не было. Приехал Шеф, и все встало на свои места. Иногда Ивина задумчиво смотрела в сторону Красса только и всего, потом она переводила взгляд на маленькое зеркало на полочке, над рабочим столом и ей опять хотелось янтарный обруч на голову. Ивина встряхивала свою рыжеватую гриву волос и опускала голову над очередной мебельной разработкой.

Вспомнила она Лизавету на свою голову, раздался вечером телефонный звонок, та быстро проговорила:

— Ивина, будь другом, хочу волосы нарастить! Весна, сама понимаешь! Дай денег, ты у нас теперь богатая.

— С чего ты это решила?

— Муж у тебя богатый Буратино, а мне как раз пяти золотых не хватает.

— Лизавета, я чего-то не понимаю?

— Интересное кино, это что я забыла в дачном захолустье? А тут столица, ты уехала, я приехала на твое место.

— У меня нет денег.

— Чего я перед тобой души открываю, если у тебя денег нет? Жадная стала?

— Нет, мне новую машину купили, расходы всякие.

— Кузине денег не осталось? — возмутилась Лизавета.

— Проси у своего мужчины.

— Издеваешься? У нас без финансовых взаимных вливаний и официальных бумаг.

— У меня денег, правда, нет.

— …

Это Ивина вспомнила, как Лизавета устраивалась к ним на работу.

Прошло пару дней, Лизавета пришла в мой дом после поездки на Балтийское море.

— Ивина, я и твой будущий муж должны знать друг друга.

Вышел Самсон, поздоровался.

— Самсон, возьмите меня к себе на работу, — неожиданно для всех попросила Лизавета, — а то я среди вас словно бедная родственница.

Самсон окинул внешний облик странной сестры своей невесты, нашел между ними и сходство и различие. Лизавета была ниже ростом.

— Лизавета, а кем бы вы хотели работать?

— А вы как думаете?

— Мне о вас Ивина почти ничего не говорила, пройдите в комнату, поговорим.

Ивина потому о ней и не говорила, что Лизавета путем нигде не училась, на учебу у нее была отъявленная лень, но в менеджеры выбилась, да видно ей этот труд с поездками порядком надоел.

— Лизавета, я в затруднительном положении, у нас научно — техническая фирма, могу в бухгалтерию, если переучитесь, больше ничего на ум не приходит. Машину водить можете? — спросил Самсон.

— Не могу.

— Так и я могу ответить вам — могу взять с последующим обучением.

— Вот вы какие! — сказала Лизавета и направилась к двери.

Ивина пошла следом за ней с одной целью — закрыть дверь.

— До свидания, Ивина, — сказала Лизавета, закрывая за собой дверь.

Лизавета вышла и расплакалась. Амбиций у нее много, а способностей к труду, мало…

— Красивая у тебя сестра, — сказал Самсон.

— А на работу не взял.

— Куда ни скажешь?

— Не скажу, ужин готов.

— Вы не очень дружные сестры.

— Самсон меняй тему, она сама разберется в своих делах, у нее свои непонятные мне способности.

— Заметно.

У весеннего солнца могучая энергия, она слизывала своим языком снег достаточно быстро, и обнажала асфальт, землю и цветы. Оказалось различных видов подснежников достаточно много, это просто ранние цветы и они в скором времени готовы цвести на радость изголодавшимся глазам по цветовой гамме природы. Анна Игоревна посмотрела на себя в зеркало и осталась довольна своим изображением, она старела медленно и красиво. Добрыня Никитич всегда гордился внешними данными своей супруги, но сто процентной верности у них не получилось, и они друг друга, ни в чем не винили; так и жили красивой парой, иногда отдыхая друг от друга по взаимному соглашению.

Поразительно, но факт, они всегда обращались друг к другу весьма благожелательно, не произнося слов упреков и назиданий. Они вели себя друг с другом весьма тактично, приветливо и сдержанно. И весна не вносила коррективы в их сформированные длительной жизнью отношения. Чистота в квартире и на даче всегда была неназойливой, а естественной. Они держали приходящую домработницу, она отмывала поверхности, чистила, и уходила. Сами они вещи не разбрасывали, и все у них было хорошо. Тыл директора фирмы, был весьма надежен. С сотрудниками он вел себя сдержанно, не бранил, не хвалил, хорошо платил за работу. Идеальный человек, если не считать некоторых личных тайн. Так, ничего особенного. Когда-то он был безмерно беден, работал в шахте, но ему повезло. Работал в шахте он для того, чтобы написать в анкете, что он из рабочих, для таких людей, в определенные времена, в умном институте были дополнительные места.