Пилот Империи - Макс Крайм

Данная схватка была очень странной. Противник уже давно мог несколько раз наделать из меня отбивных, но то ли был не в форме и просто не успевал воспользоваться возможностями, которые я ему предоставлял, то ли специально их игнорировал, предпочитая расправиться с назойливым гладиатором как-то по-особенному. Если в первом случае я мог на что-то рассчитывать, то во втором под сомнение попадало сразу несколько пунктов, одним из которых было успешное выполнение возложенной на меня Гул-ло задачей.

Таймер внутри шлема упорно отсчитывал секунды и минуты до отключения энергии лоджии. А ни я, ни чемпион не могли или в его случае не хотели нанести решающего удара. Попытка прощупать противника на ментальном уровне провалилась сразу. По ощущениям я не мог пробить его ментальный блок, и это тоже добавляло чёрных сомнений в мой разум.

Я вскочил и, продолжая постреливать в сторону чемпиона, кинулся к очередному укрытию. Скрывшись за новым обломком, я попробовал приём, который мы осваивали когда-то с Даном. Закрыл глаза и как можно более подробно представил, как энергия струится внутри моего тела. Затем заставил заранее накопленный энергетический псионный запас перетечь в плазменное оружие, придал остроты ментальному образу и закрутил его разрушительной воронкой. Связал пуповиной псионическую решётку на винтовке со своей собственной энергетикой. Не знаю, как на самом деле, а мне показалось, что оружие в моей механической руке сразу громко загудело как мощный ретранслятор. Его мелкая дрожь передавалась сквозь металлические сочления прямо моему физическому телу.

Бетонный обломок за моей спиной вновь покрылся трещинами, в этот раз я откатился не в сторону, а назад. Привстал на одно колено и запустил компьютер наведения. Таймер перед глазами в уголке забрала шлема отсчитывал последние мгновения. Если я сейчас не уложу чемпиона, то лоджию мне не успеть взорвать.

Когда бетонная плита передо мной взорвалась, разлетаясь в мелкое крошево, я вскинул винтовку к плечу.

Где он?

Система отчаянно фильтровала пылевые помехи. Наведение никак не могло отыскать цель.

Теперь все зависит чей шлем окажется лучше и быстрее.

Чемпион явно ждал, что я выкачусь опять с боку. Достаточно ли будет серой пыли. Чтобы скрыть мой белый доспех и не дать броне противника, а заодно разговорчивому комментатору определить моё местоположение. Решит ли противник, что точным случайным выстрелом прикончил меня? Хватит ли времени. Скромный трюк, можно сказать – абсолютно дилетантский.

Естественно чемпион на него не купился. Не дождавшись моего появления, он просто наугад обстрелял пылевую завесу. То, что все выстрелы из его гравитационной пушки прошли мимо было просто везением, а может гладиатору в чёрной броне было реально сложно оценить моё место положение. Кроме везения и удачно выбранной позиции я ни чем другим не мог объяснить возникновение ещё одной крупной воронки прямо передо мной. Гравитационный выстрел не достал едва-едва. Неожиданный промах дал мне лучшую возможность и окончательно скрыл мой скафандр в туче пыли, возникшей от закрутившегося в эпицентре воронки гравитационного шарика. Постепенно этот вихрь набирал обороты и, содрав метровый слой щебня, обнажил реальную поверхность арены. Она чем-то напоминала полированную стальную обшивку боевого крейсера. Щебёнка под моими ногами слегка просела. Я облизал мгновенно высохшие губы – если вихрь не утихнет, то меня может втянуть гравитационный шар в его центре – тогда не поможет уже ни какая броня. Мелкие красноватые камешки непрерывно гремели, колотя в стальные пластины. Но наконец, вихрь, взбив тучу пыли прекратился. Сквозь пылевое облако, медленно оседающее вниз, не проникал даже свет ярких прожекторов, установленных над ареной.

Я переключил режим в инфракрасное, и наконец, разглядел расплывчатый силуэт. Воздух очистился от более крупных и тяжёлых остатков щебня, лишь крохотные частицы размолотой пыли продолжали висеть в нём, создавая красновато серую туманную пелену. Чемпион приближался. Более холодный, чем окружающее пространство он был всё ближе, и похоже не видел меня.

Палец сам выжал пространство под спусковой скобой. Один выстрел – одно тяжёлое попадание плазменного раскалённого добела шарика, плюс усиленного энергией пси-воздействия. Это не гравитационное поле – но тоже достаточно зрелищное и серьёзное оружие.

Яркое солнце крохотных размеров врезалось в грудь приближающегося гладиатора, оно вспыхнуло словно преодолевало силовой барьер, а потом раскатилось по всей фигуре чемпиона. Его объяло испепеляющее пламя.

Обычно плазменная винтовка оставляет идеально выжженную круглую дыру в месте попадания, но уроки Дана не пропали даром. И в этот самый момент, я не испытал чувства благодарности к псионику, когда увидел каким способом тот научил меня убивать. Обычный выстрел испепелил противника очень быстро и полностью. Даже его тяжёлая броня не устояла под всего одним попаданием – лишь её отдельные крупные части вокруг обожженного до черноты круга, бывшего мгновение назад гладиатором.

Зола осыпалась вниз.

Мне стала понятна та поганая ухмылочка на лице Гул-ло, когда я высказывал сомнения в том, что могу победить Горакса и его телохранителей. С таким раскладом я могу стрелять в любую часть их тела – результат будет один.

Сюрприз, сюрприз… Дали детям спички – не очень кстати вспомнилась древняя детская сказка.

Значит, Дан всё же рассказал мистеру Гул-ло о моих способностях. Я отступил прочь от проседающего под тяжестью моего тела и брони края воронки. Ещё минута и пыль рассеялась, а таймер засветился алым.

Пора! Дуло развернулось в сторону комментаторской кабинки и…

Мощный взрыв разнёс ложе в клочки. Часть оплавленного металла ссыпалась вниз, часть – я с трудом поверил своим глазам – просто испарилась. Выстрел, который я использовал во второй раз, также был подкреплён пси-волной и кажется, вышел более сильным.

Коментатор захлебнулся в булькающем вопле. Надеюсь, именно сейчас он на своей шкуре испытал все прелести гладиаторских схваток. Вряд ли кто-то без защиты мог пережить подобный взрыв.

Мускулы на моем лице растянулись в настоящий хищный оскал. Господа вы вырастили настоящего убийцу и хлебнёте этого варева первыми… Из дыры вывалился длинный трос и четверо спустились по нему вниз прямо на арену. Я шагнул на встречу, поднимая своё разрушительное оружие и нацеливая его на ближайшего телохранителя, те подняли свои лучевые винтовки. Горакс прятался за бронированными спинами.

Весь остаток боя занял не очень много времени. Охрана привыкла иметь дело с безоружными гладиаторами, а вот биться на равных точно не привыкли. Правда стоит отдать им должное – наёмники очень старались, но против рассеивающей лазерное излучение зеркальной брони моего костюма их оружие оказалось слабым. Я отделался всего парой несерьёзных ожогов, когда три пепельные кучки разукрасили серое крошево арены. Ещё один стежок в жестокую книгу смерти проклятого «Колизея».

Все это время я чувствовал глубокое удовлетворение. Одновременно и как хирург, и как пациент, которому наконец вскрыли и вычистили ноющую опухоль. После гибели Варана убийства уже не так волновали моё сердце. Теперь я научился это делать очень легко и непринуждённо, наверно точно так же как умели погибшие сегодня от моей руки.

Зубы сжались, а скулы онемели от злобного напряжения. Отвращение к себе вылилось в ненависть, в холодную и сосредоточенную. Кто-то должен очистить это место… Кто-то похожий на них…

Горакс не сопротивлялся, он даже не достал оружия висевшего в кобуре на поясе. Я узнал мощный армейский бластер под одну руку. Объяснить, почему хозяин арены не воспользовался им, было просто. С момента, как я уложил троих его телохранителей, дуло плазменной винтовки в моих руках было направленно точно в него. Хозяин арены обладал высоким ростом и крупным телосложением. Он видел и понимал достаточно, чтобы не делать резких выпадов, знал – я выстрелю быстрее, чем он успеет схватиться за рукоять, как и то, что жить ему осталось совсем немного. И тем не менее Горакс не пробовал убегать, не поднимал и рук, просто ждал скрестив их на широкой нагрудной броне. Несколько странное поведение для обречённого.

Подойдя ближе, я сказал:

– Сними шлем! Хочу взглянуть в глаза выродку, создавшему арену.

Хозяин «Колизея» беспрекословно подчинился требованию бывшего раба. Сделав это, он какое-то время спокойно смотрел на меня. Потом равнодушно, даже с ленцой произнёс:

– Я не строил арену, только воспользовался тем, что нашёл. Но не скрою… Мне приятно, что такие как ты считают именно меня создателем технического Колизея.