Скажи миру – «нет!» - Олег Верещагин

…Группа инструкторов выделилась как-то сама собой, безо всяких голосований и обсуждений. Андрюшка Альхимович продолжил, естественно, нас тренировать в том, что на нашей Земле называлось «туризм», а тут превратилось в вопрос выживания. Сергей, Вадим и Арнис занялись с остальными боксом. Игорек Басаргин и Олег Фирсов учили метать ножи и топоры. Колька в меру своих знаний тренировал остальных по самбо. Ну и мне досталось, конечно, фехтование…

…– Любимые удары у них – рубящие. – Я ходил перед сидящими на траве друзьями, держа в опущенной руке палаш. – Это мы все уже заметили; рубящие – в голову и в шею… Север, иди сюда, вспомним пятую защиту с ответной атакой. Смотрите все!..

…Парные поединки требовали моего контроля, и я расхаживал между фехтующими, стараясь поправлять ошибки и показывать, «как надо». В классическом фехтовании на рапирах нет рубящих ударов, мне и самому приходилось многому учиться «по ходу». И странно было ощущать, что я сейчас несу ответственность за то, как будут тренироваться мои друзья, а значит… значит – останутся ли они живы.

Действительно, странное ощущение. Остро-волнующее.

– Бэн, дубина, – локоть не отставляй! – крикнул я, становясь с ним в пару – Олег Фирсов, ухмыляясь, сделал шаг в сторону. – Смотри: раз, два – оп! И ты без руки. Понял? – Бэн кивнул, и я указал Олегу на его место: – Давай, Фирс…

– Олег! – окликнула меня от пещеры Ленка Власенкова – сегодня она выхлопотала для всех девчонок «выходной», но вместо отдыха они суетились в нашем жилище и вокруг него. – Иди сюда!

– Ма-атриарха-ат, – дурашливо пропел Саня, отбивая своей валлонкой удары сморчевой ландскетты, – давно пора вернуть назад!

Я показал ему «рога дьявола» и, убрав палаш в ножны, махнул Ленке: иду, мол. Она решительно уцепила меня за рукав и втащила в пещеру. Половина девчонок в бешеном темпе полосовала тут шкуры и кожу – казалось, я попал в закроечный цех нашей кирсановской фабрики «Победа». Танюшка была среди них – она ловко действовала своим коротким ножом и, улыбнувшись, показала мне нечто, отдаленно напоминающее меховые обмотки. Я так понял, что в будущем это превратится в зимние сапоги. Прежде чем Ленка уволокла меня в проход, Танюшка успела показать пальцем: «Это – тебе!»

Ленка как-то подцепила по дороге факел и сейчас уверенно всадила его в расщелину, которой я и не заметил. Потом широким жестом обвела окружающее.

– Ну? – нетерпеливо спросил я. Изо рта у меня вылетел еще клуб пара.

– Мало соли, – сообщила Ленка. – Копченого мяса у нас уже достаточно, и рыбы, но соль почти всю потратили, а мы хотели сделать солонину… Еще: вот тут топленый жир. Пусть мальчишки принесут еще лозы на корзины, а то мы его уже на камень просто кладем… Дальше: у нас мало растительной пищи. Рискуем заработать цингу.

– Лен, – я вздохнул, – ну тут-то я что могу сделать? Начнется осень по-настоящему, пойдут грибы там… ягоды, все прочее. Только опять сморчками нас не отравите.

– К прошлому возврата нет, – улыбнулась Ленка. – Да, еще нужно больше шкур. Мы же экспериментируем, много в отходы идет. И иголки из кости нужны; лучше всего получаются из оленьих лопаток…

– Напиши реестр на глиняной табличке, – почти серьезно предложил я, – и дадим заказ… Соль, иголки, шкуры, лоза – что там еще нужно?

– Да все, – вздохнула Ленка. – Лишним ничего не будет… Дров нужно еще пять раз по столько. Я, – призналась мне мой «завхоз», – если честно, не знаю, как мы зимовать будем. Боюсь я чего-то. – Она подняла руку и коснулась густо висящих под сводом пещеры пучков сушеного вереска, бадана и каких-то лекарственных трав.

– Странно было бы по-другому, – тихо ответил я. – Перезимуем, ничего. Запасемся и пересидим… Ты посмотри там, что еще нужно, и сразу скажи.

– Мы еще хотели попробовать ягодный леваш сделать, – оживилась Ленка. – Валюшка рецепт от бабки знает. Только ягоды много нужно. Хорошо, что тут полно всего, – прямо удивительно, все живое так и кишит! Даже не верится…

…Снаружи уже занялись боксом. Арнис спарринговался с Вадимом, показывая бой в клинче. Я пошел ко всем, снимая снаряжение и раздеваясь до пояса – мне пришлось превратиться в ученика.

– Хватит, – Арнис оборвал спарринг и скомандовал: – Становись!

Мы послушно выстроились в линию и приняли боксерскую стойку для «боя с тенью». Но, как и все последнее время, Арнис для меня закончил тренировку раньше остальных, заметив, что мне надо беречь руку. Я лично считал, что перелом у меня давно зажил полностью, но не спорил, как не спорил со мной Арнис, когда я поправлял его на фехтовании.

Последние две недели мы суетились по хозяйству с бешенством и энергией спятивших землероек. До меня дошло, что мы опоздали с началом заготовок на полтора месяца (шагали!), а значит, все нужно было наверстывать. Больше всего меня беспокоила мысль, что могут появиться урса, – если придется уходить, то это смерть, не иначе…

То, что мы имеем, сковывает нас, как кандалы. И это касается даже приятных вещей. Чем она – вещь – дороже тебе, тем тяжелее ее груз, тем больше страх ее потерять…

Майка моя погибла от лап медведя, и я уже довольно долго носил сделанную Танюшкой рубашку-куртку из оленьей кожи, с капюшоном и костяными пуговицами (спортивную куртку я отложил на будущее). Кожаными были и новые носки – точнее, скорей чулки с завязками. Девчонки замачивали шкуры в настое дуба, и получалось неплохо, хотя первое время одежда казалась странной, а вид товарищей вызывал смех. Кстати, оказалось, что у нас в сумме довольно много теоретических и практических знаний для вот такой жизни, а если чего не знали и не умели, то осваивали путем проб и ошибок. Главное – не опускать рук… Хотя временами (хоть и мысленно) – опускались, честно признаю. И руки, и ноги от хождений по лесу и горам, от охоты, рыбалки, чертова собирательства – наломаешься, а Ленка Власенкова преспокойно объявляет: «Мало». Олег Фирсов как-то на полном серьезе заявил, что она не умеет распорядиться тем, что мы приносим. Ленка заплакала. Олег Крыгин набил моему второму тезке физиономию раньше, чем их растащили. Но в целом мы жили без особых скандалов – я про себя временами удивлялся, в наших «земных» походах мы ссорились больше, а тут вели себя даже с некоторой церемонной предусмотрительностью. Может быть, потому что все ясно понимали – мы зависим друг от друга. Без шуток.

Я вернулся в пещеру с деловитым видом – «зашел на минутку, сейчас ухожу». В главном помещении – в центре – сложили из камней очаг. Слева и справа у стен шли деревянные настилы «для девочек» и «для мальчиков», на которых постепенно росли груды шкур; в головах оставлено место для одежды и оружия. Над очагом растопырилась самодельная четырехногая конструкция «полевой кухни» – с крючьями, вертелами, каменными сковородками и прочим. Один проход уводил все в тот же ледник с продуктами. Другой – в сортир, где обнаружена была очень удобная трещина. Там, конечно, было холодно, но все лучше, чем бегать по сугробам, отгоняя волков. Вход в сортир плотно закрывала обтянутая шкурой плетенка. Такую же собирались сделать для главного входа, но пока обходились все теми же шкурами.