Нф-100: Роботы божьи - Сергей Марьяшин

Верующие зашумели. Никто не хотел увеличения числа клиентов. Все они в своей маленькой уютной общине знали друг друга и хотели, чтобы так оставалось и впредь.

- Как мы вообще до этого дошли?! - воскликнул кто-то в сердцах.

- Во всем виноваты китайцы, - с грустью ответил священник.

- Китайцы?

Егор подумал про спиливших тополя рабочих, но Авдеев имел в виду другое. Он пояснил:

- Век назад этим гениям предпринимательства пришла в голову мысль акционировать Шаолиньский монастырь. К сожалению, она удалась, деньги потекли рекой. Вот с тех самых пор все и пошло под откос. Идею продавать акции религиозных учреждений подхватили всюду. Церкви стали вести себя как отвратительные коммерческие предприятия: превратили религии в бизнес-стратегии, а верующих - в клиентскую базу, которую можно перекупить и перепродать. Из мира корпораций слияния-поглощения пришли в мир духовности и веры!

Он махнул рукой и с негодованием выпалил:

- А священников... Священников они превратили... в менеджеров!

В его устах это прозвучало как "в проституток".

Авдеев сокрушенно покачал головой и спросил, есть ли еще вопросы. Вопросов не было.

- Тогда на сегодня закончим. Аминь! - сказал священник, завершив мероприятие.

Прихожане начали вставать и собираться, переговариваясь между собой. Зал наполнился голосами и грохотом сдвигаемых стульев. Дети, обрадованные окончанием скучной мессы, с визгом бегали по церкви, паля друг в друга из игрушечных лазерных пистолетов. Внезапно прелестный белоголовый мальчик лет шести выстрелил в священника и выкрикнул: "Убит!" Луч поразил Петра в сердце, пробив в груди пылающую дыру. Лишенный чипа священник, к счастью, не мог ее видеть. Изменившись в лице, побледневший Авдеев едва слышно пробормотал загадочную фразу:

- Если бог хочет сказать что-то важное, он посылает ребенка...

Егор направился к Нине, намереваясь перехватить ее до того, как она ускользнет. Он подхватил ее под локоть, когда она уже собиралась уйти. Обернувшись, она молча смотрела на Егора. На ее лице отражалась сложная смесь жалости и досады.

- Так и уйдешь, не поговорив? - спросил Егор дрогнувшим голосом.

- Извини, я тогда сорвалась. Мне следовало сдерживать себя.

- Это ты извини. Я ведь не подозревал, что Алехандро робот.

- Не подозревал? - удивилась Нина. - Да у них каинова печать на лбу!

- Ну, не знаю... Он показался мне забавным.

- А, ну да. У вас же активация.

Она вновь замолчала. Егор почти физически ощутил, как хрупкое здание их дружбы качается и беззвучно падает, стремительно погружая его душу в пыльную мглу. Все, что ему оставалось - попытаться сохранить остатки достоинства. Раны он будет зализывать потом, когда останется один.

- Мир? - спросил он, повторив вопрос, заданный ему недавно собственным другглом.

Нина кивнула. Вдруг вспомнив что-то, она сказала:

- Я все хотела спросить: ты сам писал мне свои письма?

- Д-да... А что?

- Мне все время казалось, будто их писал ESTJ - по стилю, по лаконичной манере. Поэтому я ответила.

Егор промолчал. Ему не хотелось усугублять вранье. Правду же, что все до единого письма написаны Наташей, он сказать не мог. Мысль, что она клюнула на письма одного из ненавидимых ею другглов, была бы для Нины невыносимой.

Она истолковала его молчание по-своему.

- Мой бедный Егор, - сочувственно сказала Нина и погладила его по щеке. - Нам нужно реже видеться. Так ты скорее меня забудешь. Согласен?

Егор потерянно кивнул.

Вдруг позади нее возник Авдеев.

- Представляете, ни один человек не остался, чтобы помочь Михаилу! Только вы двое. Так уж он себя зарекомендовал. Жаль, но что поделаешь...

Сказав это, он неожиданно обхватил Нину своими волосатыми ручищами и нахально чмокнул в щеку. На ее лице застыла отрешенная улыбка. Она не отстранилась и даже не попыталась освободиться из его объятий.

Егора словно пронзила молния. Кровь мгновенно вскипела и ударила в голову. В этом все дело, она - любовница священника! Кулаки непроизвольно сжались. Ярость, охватившая его, была так сильна, что он обреченно понял: сейчас произойдет что-то непоправимое, что он не в силах предотвратить и о чем будет жалеть всю оставшуюся жизнь. Егор уже открыл рот, чтобы припечатать этих двоих уничтожающе ядовитой фразой, но тут священник весело сказал:

- Егор, ты ведь знаком с моей дочерью?

22.

Дочерью? До Егора медленно доходил смысл сказанного. Они не любовники! Он смотрел на них и не понимал, почему не догадался раньше. Они так схожи внешне! Крутые лбы, похожие лица и одинаковые взгляды умных карих глаз - поразительное сходство, которое ускользало от него из-за вызывающе торчащей бороды Авдеева. Егор чувствовал себя полным болваном. Слава богу, священник успел сказать это до того, как он наломал дров. Он сглотнул и сказал:

- Да... в некотором роде.

- Егор - молодой человек, о котором я тебе рассказывала, - пояснила Нина. - Он ухаживал за мной, но мы уже расстались. Да, Егор?

Егор подавленно кивнул и бросил на священника робкий взгляд исподлобья. Авдеев изменился в лице. Он вдруг стал очень озабоченным. Взъерошив бороду, он пробормотал:

- Ухаживал? Любопытно...

Егор почувствовал себя неуютно. Священник был явно не в восторге от новости.

Авдеев развернул Нину к выходу, легонько подтолкнул ее и сказал:

- Нина, доченька, ступай домой. А нам с Егором нужно потолковать... о наших мужских делах.

- Только не ссорьтесь, - попросила она, сверкнув на отца взглядом.

- Не будем, - заверил ее Авдеев. - Нам нужно обсудить, как помочь попашему в беду Михаилу.

Нина помахала Егору рукой и ушла. Они со священником остались вдвоем в пустом зале. "Ну, все, - обреченно подумал Егор, - сейчас он мне устроит". Его спас заглянувший в зал предводитель сатанистов.

- Извините, наше время! - вежливо сказал он.

- Уходим, - ответил священник и добавил, обращаясь к Егору. - Пойдем ко мне, там поговорим.

Они вышли из зала и оказались посреди возбужденной толпы. Сатанисты не утерпели и начали приносить "девственницу" в жертву прямо в коридоре. Голая, с широко раскинутыми ногами, она извивалась в руках мужчин в черных балахонах. Коридор оглашали стоны и судорожные всхлипывания.

- О, господи! - воскликнул Авдеев, прикрыв глаза рукой. - Идем отсюда скорее.

Потупив взоры, они с Егором проскочили под злорадными взглядами анимированных демонов со стен, вышли наружу и направились к маленькому домику при храме, в котором жил священник.

- Надеюсь, Нина этого не видела, - сердито буркнул Авдеев.

Егор промолчал. Обычные сатанисты, что от них ждать? Он был знаком с членом похожей группы дьяволопоклонников и даже посетил пару их месс. Егор ничего не имел против оргий. Ему не нравилась настырность, с которой лидер секты насаждал среди своей паствы идею свободы воли. Эти догматы, составлявшие основу сатанинской веры, противоречили мироощущению и всему жизненному опыту Егора.

Он давно заметил, что современная адвайта, жизнеутверждающее учение о свободной воле, свободе выбора и опоре на собственные силы очень близка к вероучению сатанистов, чьи религиозные практики священник возмущенно осуждал. Мишка Сурмилов тоже понимал это, но не умел выразить свое несогласие вежливо, его критика всегда выглядела личными нападками на Авдеева. Странно, что священник не замечал этого сходства. Внедрение бизнес-практик в церковную жизнь стерло различия между конфессиями. Отличия адвайты от дьяволопоклонничества, да и от любой современной религии теперь состоят по большей части в ритуале. У Сурмилова имелась своя версия того, как величественная адвайта-веданта его времени деградировала до заурядного"позитивного мышления": от идеи, что окружающий мир - иллюзия, всего шаг до попытки этой иллюзией управлять. Возможно, он был прав.

Егор плелся за энергично шагающим священником и думал, о чем пойдет у них разговор. Он лишь сейчас осознал, что Авдеев и есть бывший любин муж, в прошлом крупный руководитель корпорации Гулл. Что он делает здесь все эти годы, в жалкой, богом забытой церкви?

Они зашли в дом. Это было старинное одноэтажное строение из желтого кирпича, местами покрытого мхом. Егор часто бывал здесь в прошлом, когда новый священник устраивал субботние чаепития для детей и их родителей. С тех пор внутри мало что изменилось. Та же скромная мебель, неработающий камин и старая поцарапанная видеостена, делящая гостиную на две половины. Единственным украшением жилища была венецианская карнавальная маска над камином, подаренная священнику кем-то из прихожан. Позолоченное женское лицо, равнодушное и прекрасное, как у богинь на храмовых фресках, бесстрастно взирало на вошедших дырами пустых глазниц.

Священник жестом предложил Егору сесть на диван у камина, а сам пошел к холодильнику и достал пару бутылок синтетического пива. Он сел напротив него в широкое низкое кресло, поставив бутылки на разделяющий их журнальный стол.