Колхозное строительство 1 - Андрей Готлибович Шопперт

class="v">Я маме своей закричу,

Пусть мама услышит,

Пусть мама придёт,

Пусть мама меня непременно найдёт!

Ведь так не бывает на свете,

Чтоб были потеряны дети.

Пётр пропел последние строки и, переведя дух, осмотрел будущих соавторов.

— Много песен? — первая включилась Петрова.

— Десяток.

— Ещё что-нибудь напоёте?

— Да пожалуйста.

Из мяса её я пожарю котлеты! Тысяча вкусных, румяных котлет! Ха-ха!

Мне врач прописал такую диету — гиппопотамские кушать котлеты. Ха-ха!

От каждой котлеты из гиппопотама поправлюсь я сразу на три килограмма! Ха-ха!

Нет! На пять килограммов! — попытался подражать злому охотнику Пётр.

— Ну, или вот:

Чунга-Чанга — синий небосвод,

Чунга-Чанга — лето круглый год,

Чунга-Чанга — весело живём,

Чунга-Чанга — песенку поем!

Припев:

Чудо-остров, чудо-остров,

Жить на нем легко и просто,

Жить на нем легко и просто,

Чунга-Чанга!

Наше счастье постоянно —

Жуй кокосы, ешь бананы,

Жуй кокосы, ешь бананы,

Чунга-Чанга!

Чунга-Чанга — места лучше нет,

Чунга-Чанга — мы не знаем бед,

Чунга-Чанга — кто здесь прожил час,

Чунга-Чанга — не покинет нас!

— Это всё уже написано? — а как глаза загорелись у волосана!

— Вечером деньги — утром стулья. Песни ещё не все написаны, кроме того, я не умею писать сценарии — я же говорил. Мне понадобится помощь. Текст сказки я напишу, а превратить это в сценарий — ваша забота. Только сначала — выступления в Краснотурьинске. Приезжаете на выходные, даёте в субботу спектакль во Дворце металлургов, а в воскресенье — во Дворце строителей. Песни я сначала съезжу зарегистрирую в Москву. Думаю, после ваших спектаклей их даже в ресторанах петь будут, и на всех голубых огоньках. Дети в каждом пионерском лагере страны будут всё лето горланить.

— А ведь скорее всего, так и будет. Хорошо. Мы согласны, так ведь, Юрий Ефимович?

— Не терпится начать.

Глава 8

Событие сорок второе

Такси домчало из Домодедово до Лаврушинского переулка за час. Пробок нет, никто не пытается обогнать и подрезать. Может это и неплохо, когда нет в каждой семье машины? А ведь уже начали строить ВАЗ. 3 января 1967 года, в день его появления в этой реальности, ЦК ВЛКСМ объявил строительство Волжского автозавода Всесоюзной ударной комсомольской стройкой — и уже 21 января 1967 года был вырыт первый кубометр земли под строительство первого цеха завода — Корпуса вспомогательных цехов (КВЦ).

Адрес известен каждому человеку в России, да и очень многим в СССР. Прямо напротив Дома Писателя находится знаменитая Третьяковская галерея. Вот у входа в неё Пётр и расстался на время с товарищем Макаревичем. Чтобы не потеряться, договорились встретиться здесь же в семь вечера. Пётр достал из кармана один из трофеев набега на клад в Свердловске — это был перстень с красным камнем. Перстень был явно старинный, а рубин был не огранён. В смысле, граней не имел, и Пётр, не являющийся знатоком огранки и вообще ювелирных украшений, вспомнил только слово — кабошон. Наверное, он и есть. Сам перстень из жёлтого металла был нелепо грубым — словно ученик свою первую работу делал.

— Марк Янович, мне нужно, чтобы вы тряхнули своими старыми связями и нашли выход на дипломатов маленьких европейских стран, типа Бельгии. Мне нужны семена. Любые семена — цветы, ягоды, картофель, злаки, деревья, кустарники. Одним словом — всё. Расплачиваться будете вот этим, — Штелле протянул ему перстень с рубином.

Бывший подпольный ювелир принял грубую поделку и, прикрывая одной рукой от возможного любопытства прохожих, повертел в правой руке. Даже на палец надел.

— Пётр Миронович, а можно полюбопытствовать, вы представляете, сколько это стоит? — через пару минут выплыл из созерцательного состояния Макаревич.

— Вы мне скажите.

— Камень чуть мутноват, но это, может, даже лучше — иначе бы вообще не продать. Нужно отдать антикварам на оценку. На мой же взгляд, это перстень семнадцатого века, не позднее, а значит, ещё и за это доплата. Одним словом, торговаться надо начинать с пятидесяти тысяч долларов США. Пусть предложат только половину — это целый вагон семян, — блаженная улыбка снизошла на Марка Яновича.

— Тогда пару чемоданов семян и кинокамеру, самую лучшую.

— И парочку «мерседесов», — помотал головой бывший зек.

— Нет, лучше студийный магнитофон и плёнки к нему, и ещё плёнку самую лучшую к кинокамере.

— Неохота назад в лагерь.

— Действуйте через посредника и не называйте новой фамилии.

— Если спалимся — это не поможет, разыщут и на том свете. Ладно, я попытаюсь прозондировать почву.

— Ну, до встречи — мне тоже бой нехилый предстоит. Одно утешает: в худшем случае только побьют.

Комиссия по детской литературе при Союзе Писателей СССР нашлась на втором этаже. Когда Пётр открыл дверь кабинета, то чуть не закричал «пожар!». Из двери прямо клубы дыма валили — пришлось пару минут подождать с открытой дверью.

— Да входите уже! По ногам дует, — скрипучий женский голос вывел Петра из ступора.

Он зашёл. Это, скорее всего, была приёмная: стол секретарши с пишущей машинкой, пара стульев с высокими спинками и большая дверь в другое помещение. На подоконнике сидели две бабы-Яги. Безо всякой гиперболы. Большие крючковатые носы, морщинистые лица и седые космы. Только бородавки на носу и не хватало. Обе ведьмы курили папиросины. На одном из стульев по эту сторону стола сидела третья ведьма — эта была моложе, но и только. Папироса, растрёпанные рыжие волосы, большущий нос крючком.

— Вам кого, молодой человек? — проскрипел прежний голос.

— Хочу стать известным детским писателем, как Корней Чуковский, — решил сломать ледок Пётр.

— Люша, ты слышала? Каждый день прутся. И все сразу хотят быть Маршаками да Чуковскими.

Молодая рыжая ведьма царственно повернула голову к Тишкову, окинула его холодным взглядом и, повернувшись к самой страшной бабе-Яге, выдохнула вместе с дымом:

— Не любите вы молодёжь, Вера Васильевна.

— Что у вас, юноша — стихи? Нет, давайте угадаю. Роман! — Она произнесла это с придыханием: «рххоманн».

— У меня две повести. Бестселлеры. И несколько стихов. Хотя, почему несколько — много стихов.

Бабки заржали. Даже на звук жутко. Богема, блин.

— А есть у вас магнитофон? — решил зайти с козырей Пётр. Тут ему явно рады не были.

— Софьюшка, не знаешь, нам магнитофон вернули? — выбрасывая папиросу в форточку, повернулась ко второй ведьме бабка-Ёжка.

— Утром ещё, — вторая папироса вылетела на улицу.