Работа над ошибками (СИ) - Инесса Клюшина

— Угу, — Стас пьет кофе.

Молчим. Я смотрю в свою чашку, Стас — в свою. Как это не него не похоже!

— Почему ты такой вредный, Стас? Так всегда обидно подкалываешь и вечно смеешься? — очень тихо задаю долго мучивший меня вопрос, особо не рассчитывая на внятный ответ.

— Как бы тебе объяснить? Тяжелая юность, недооцененность и брошенность… — обычный циничный стиль Стаса.

— Угу, заливай.

— Вот видишь. Ты не веришь мне. И никто не верит. Ни одна девушка. Потому- то такой вредный, что девушками обижен. И скитаюсь я, горемычный, без роду и племени…

— О-о-о, — тяну восхищенно. Оскар за актерскую игру здесь был бы явно нелишним.

— А все проще, дорогая, — подмигивает мне Стас, — не нашел я ее. Ту единственную. И иногда подозреваю, что стал слишком большой сволочью, чтобы найти. Так что шансов у меня, как оказалось, даже меньше, чем у тебя. У тебя-то хоть надежда есть. Глупенькая, но есть. И сама ты вся — такая верящая всему, такая теплая от этого. А я — все. Чувствую иногда, что — все. Жаль, раньше не понял.

— В смысле — все? — настораживаюсь я.

— Этого не объяснить. Не забивай голову.

Мы сидим молча, у окна, на шахматном столе тикают часы. Каждый тихонький удар часиков отзывается у меня ударом в висках. Не советуй мне, Стас, чтобы я не забивала голову. Ты стал для меня дорог — слишком дорог, чтобы не думать о тебе. И не покрываться холодным потом при мысли, что могу потерять тебя — вопреки всяким мормонам.

— Это…из-за Чечни? После твоих контрактов?

Стас не отвечает.

— Стас, ответь, пожалуйста.

— Может, и из-за них. Мне иногда снится…а, ладно, чего я тебе говорю. Пошел я на тренировку, — Стас смотрит на часы и резко поднимается, — может, еще успею с парнями хоть физухой заняться.

— Разве ты не отменил тренировку сегодня?

— Нет. Просто парни без меня занимаются.

— Можно, я кофе допью? И ты…

— Пей, пожалуйста. Я собирать сумку пошел. Две минуты.

Он не собирается оставаться здесь, сразу же уходит куда-то из кухни, и все мои надежды на продолжение разговора разбиваются вдребезги. Мы затронули что-то очень важное, это я поняла сразу же. Не все спокойно в датском королевстве, как показали несколько фраз, брошенных случайно. Почти случайно.

Вмиг забываю о Роберте. Какой там мормон, если я впервые услышала, что творится внутри у Стаса! И эти слова не были шуткой, отнюдь. С таким выражением на лице не шутят.

Червоточина. Как же я раньше не догадалась? Тонкая Вероника, считающая себя знатоком людских сердец, разглядела только тогда, когда сказали об этом почти открытым текстом.

Все эти насмешки. Постоянные шутки и злобные огрызания. Они уже часть характера Стаса. Но и они, как и все в этом мире, для чего-то. Чтобы многое скрыть…

Тогда что же там на самом деле?

Стас возвращается на кухню с большой спортивной сумкой наперевес и в камуфляже. Открываю рот от восхищения. Форма очень идет Стасу. Сразу же видны и военная выправка, и широкие плечи. Настоящий военный!

— Какой ты… — красивый, хотела сказать я, но вовремя прикусила язык.

— Чтобы не переодеваться десять раз, — пожимает плечам Стас. А лицо непроницаемо.

Понятно, хотим забыть о разговоре. Сделаем вид, что забыли.

— Идем, — первой выхожу в коридор, дабы не дожидаться официального выпроваживания, которое вот-вот поступит.

— Стас, а у тебя какое звание было в армии? — спрашиваю в коридоре.

— Иди давай, — понятно, время откровений прошло. Но хотя бы не смеется и не высокомерничает.

Но я же не зря столько лет работала с детьми. Научилась кое-чему. Будь уверен, Стас, мне ты расскажешь все свои тайны. Я не буду давить на тебя и спрашивать в открытую, лишь создам нужные условия, и раз за разом буду пытаться пробиться к тому, что ты скрываешь. Ты не скажешь все и сразу, но я настойчива и терпелива.

Вероника, а как же Роберт?

Как говорит Роза Андреевна, будем решать вопросы по мере их поступления.

— Стасон, ей-ей, полегче! Ты мне руку сейчас сломаешь и шею свернешь, — прохрипел Михаил, лежа на полу. Прохрипел потому, что коленом Стас сильно сдавил его шею.

Сзади плечи Стаса уже сжал Димыч профессиональной спецназовской хваткой. Стас очнулся и тут же выпустил руку Михаила из хорошего залома, убрал колено с шеи. Михаил сел, начал потирать и то, и другое.

— Ты сегодня че-то разошелся, Стас, — тихо проговорил Димыч, освобождая плечи Стаса. Стас мотнул головой.

— С кем не бывает.

— С тобой — редко, — ответил Михаил, все еще потирая шею, — я реально подумал, что ты меня сейчас здесь на месте порешишь.

— Прости, друг.

— Бывает, — Михаил поморщился, немного потряс рукой.

— Пошли, Стас, со мной повозимся, — Димыч, почти двухметровый бывший спецназовец, потянул Стаса за рукав камуфляжа.

— Окей.

Они отошли в сторону. Стас огляделся. Некоторые парни уже закончили тренироваться и ушли переодеваться, оставшиеся же качали пресс на лавочках, разбившись по двое. Один сидел на ногах у второго, в то время как последний ритмично садился и ложился, держа в положении лежа тело на весу, а руки за головой. Потом они менялись. Тот, кто качал пресс, садился на лавочку и вытягивал ноги, второй давил на них своим весом. И все начиналось заново.

Михаил отправился к лавочке.

— Поговорить с тобой хочу, Стас. Без драки. Я Дианке сегодня живой нужен, она ночью с Темычем замучилась, — почти прошептал Димыч.

— Говори.

— Стасон, случилось что? Чего бешеный? Помощь нужна?

— Нет. Это так. Личное.

— А-а…

— Подружка в секту собралась, — вырвалось у Стаса поневоле. Он уже не мог держать это в себе. Всю тренировку его словно кислота изнутри разъедала. Произнес — и отлегло на секунду. Димычу он доверял: проверенный парень, болтать не будет.

— Е…ть, Стасон. Закрой ее на пару дней в ванной и трахай постоянно, чтобы вся дурь из башки вылетела. А сектантов припугни, что если еще раз подойдут, костей не соберут. На крайняк Вадима попросим, пускай он со своими связями в полиции да в ФСБ разбирается с этими.

— Интересное предложение, — хохотнул Стас, — только вряд ли она согласится, чтобы я ее запер.

— Да ладно. Вон мы с Дианкой поругались как-то вдрызг. Денек в своей комнате со мной закрытая полежала, и ничего, даже понравилось. А потом у нас через девять месяцев второй малой родился. Скорее всего, после этого денечка, Дианка говорит. А с сектантами ты так дело не оставляй.

— Да понял уже.

— Странный ты, Стас, в последнее время. Влюбился, что ли? То задумываешься, то молотишь всех без разбору. И с бабой своей все тянешь, правда ведь? Вообще на тебя не похоже. Стас, я с тобой в Дагестане пересекался не раз. Сейчас будто не ты.