Попаданец в Содружество - Владимир Геннадьевич Поселягин

решил так себе внимание привлечь и на повышение пойти. Началось всё с Москвы. С чего-то к Анне пришли с вопросами от ОБХСС, а откуда у бедной студентки, что получает студенческие отчисления, такая сумма в сберкассе вдруг появилась? Я и не знал, что это отслеживают. Надо было на предъявителя класть. Та без задней мысли и сообщила. Муж дал. Трофеи военные продал. Вот из Москвы и прилетела телеграмма. Разберитесь. Там дело до военной прокуратуры дошло. Замполит на этом увидел свой шанс, вот и поднял волну, даже дело до военного суда довёл, хотя командир отряда велел ему угомонится. Не я один такой, что кто-то понравившуюся вещицу мог прихватить. Думаю, замполита покоробило, что я срочник, солидную сумму, даже для него, за несколько месяцев смог добыть. И поди знай, всё это или ещё есть, я-то молчал. Да я особо и не отрицал, трофеи были, продал. В общем, звание сняли, ГСС мне теперь не получить, никто мародёру, как меня называли, Звезду Героя не даст, ну и на этом всё. Только запретили больше подобным заниматься. А замполит действительно на повышение пошёл, вот только не доехал. Пулю из «СВД» в затылок получил. Вот с чего бы это? Видимо кто-то ему зла желал. Правда, почему-то на меня стали косо поглядывать. Доказательств нет, наша группа вообще в рейде была, но кто ещё?

До того как запрет получил, а мой командир группы, старший лейтенант Зверев, взыскание с занесением в личное дело, я успел немало набрать. Например, в первый же выход добыл новенькую винтовку «СВД», и «АКМ», с запасными магазинами. Патроны потом на базе набрал, ящики открытыми стояли и никто особо за ними не сладил и не пересчитывал. Потом смог добыть «РПГ-7» с двенадцатью фугасными выстрелами, и пятью кумулятивными. Два пистолета, «Макаров» и «ТТ», боеприпасы к ним добыл. Ручные гранаты разные, два «Клеймора». И даже «АКС-74» с подствольным гранатомётом. Я сам недавно с таким бегал. Автомат явно недавно добыт, снят с кого-то из наших. Гранаты к подствольнику и патроны к автомату, добыл на базе. По оружию всё пока. Из того что на телах нашёл, немного ювелирки, украшения, кинжалы, солидную пачку афгани, немного долларов, всего семьсот, и… тридцать килограмм необработанных изумрудов. Мы караван из засады накрыли, вот при осмотре я один из мешков, с убитого мула, и прибрал, а там именно изумруды были. А вскоре суд, остальное, за мной приглядывать стали, чтобы не повторялось, Зверев не хотел ещё одно взыскание получить, но я уже неплохо прибарахлился, и был доволен добытыми трофеями. Правда, после суда, меня к телам моджахедов не подпускали, всегда в прикрытии был. Зверев учёл ошибки.

На Анну я не злюсь, всё правильно та сделала, вообще считаю, что легко отделался. Подумаешь, звание сняли и награду не получу. Денег не лишили, как лежат на счету Анны, так и лежат. Конечно, намёки были пожертвовать в Фонд Мира, но Анна их проигнорировала, у нас квартира на подходе и дочку растить надо. Да и матушка так отвадила ходоков, что больше не появлялись. Мол, сын не для того кровь проливал, чтобы всякие тут его грабили. Тем более к Новому Году мы вступили в кооператив, первый взнос внесли. Быстро же вопрос решился, уже место подобрали, скоро строить начнут. То есть, с этой стороны проблем нет. В отряде я стал довольно известным, всё благодаря замполиту, но не более. Всё же вопрос решили в тихом семейном кругу, слухи конечно разошлось, но и только. Я при своих остался, это важнее. Что по замполиту, я находился в шестнадцати километрах от того места где он пулю поймал, ехал в машине в сторону Кабула, о чём свидетельствовали бойцы нашей группы, я не отходил. Я действительно в него не стрелял, просто решил что месть – это блюдо подаётся холодным. После службы найду и прикончу его, на меня никто не подумает. А тут кто-то под руку мне сработал, пристрелил. Так я ещё письмо отправил Анне, просил составить список тех, кто к ней приходил, следствие вёл. Потом наш особист орал и тряс письмом. Не дурак, сразу понял для чего мне это надо. Вот так и сложилось, кто-то грохнул замполита, а поглядывают почему-то на меня. Даже возможного сообщника искали и меня на эту тему допрашивали. Без понятия кто это сделал, но не расстроен, впрочем, и радости не показывал, меня бы не поняли. Так до середины февраля восемьдесят третьего всё и длилось. В рейды я ходил, как ни в чём не бывало, и даже в начале февраля получил вторую «Красную Звезду», мы тогда только за счёт моего пулемёта и отбилась, смогли отойти, под ударами крупного отряда моджахедов. Случайно на него нарвались. Я в прикрытии был, отбивался до конца, пока наши отходили, вынося раненых. К сожалению, был и один убитый. А потом нагнал своих, смогли оторваться, да и артиллерия, мы её навели, ударила, дала уйти. А через шесть дней, новый рейд. Две удачных засады, два мелких отряда полностью уничтожили, чудом избежали сами засады, на нас тоже охотились, и вот возвращались, когда я присел, подавая рукой сигнал, что вижу опасность. Наши сразу залегли, я же подполз к командиру группы и сообщил:

– Духов рассмотрел, в той расселине. Мелькнул двое. Похоже их там мало. Ещё мне показалось кто-то в нашей форме был, как бы не пленного ведут.

Зверев закусил губу и дёрнул головой, подзывая командиров, и начал прикидывать, что делать. С такой информацией уходить нельзя. А я Дар развиваю, уже семьдесят три метра, вот Взором и обнаружил на дальности шестьдесят метров, восемь моджахедов, что держали кинжалы у горла двух пленных советских солдат и одного правительственной армии Афганистана, ещё и рты зажимали. И что важно, одним из пленных был Пашка, друг Валеры. Не ошибся, это он.

Глава 11

– Что там? – спросил наш пулемётчик, а у нас в группе шесть «ПКМ», когда я мимо переместился.

– Моджахеды укрылись, небольшая группа, с ним пленный из наших, – коротко пояснил я.

– Конвойная группа, – кивнул тот.

Такие группы уже встречались. Нам не попадались, но другим группам вполне. Зверев решил расслабить моджахедов, мы сделали вид, что уходим, и ушли, а пятеро