Дальневосточные соседи - Всеволод Овчинников

Столь же колоритны сгорбленные фигуры земледельцев в соломенных шляпах среди блеска залитых водой рисовых полей. Ведь машина не может полностью заменить чуткость человеческой руки, способной посадить куст рисовой рассады в холодную жидкую грязь и не повредить при этом ни одного из нежных стебельков.

Рисоводы все так же расчерчивают серебристую гладь залитых водой полей ровным зеленым узором. Чтобы заметить перемену, надо подойти и вглядеться: чьими руками?

Из села уходит молодежь. Взрослые мужчины, вспахав землю, тоже отправляются на отхожие промыслы до жатвы. Остаются девушки. Им приходится брать на себя самое тяжкое звено в древней цепи сельскохозяйственных работ. А чтобы скопить на приданое, молодые крестьянки на 5–7 лет становятся сезонницами.

Ну а девушки из городских семей? Их тоже под разными предлогами переводят после замужества в разряд временных работниц с очевидной целью: привязать женщин к низкому заработку, лишить их надбавок за стаж, на чем держится специфическая для Японии система найма. Вот достаточно красноречивая цифра. Средняя зарплата женщин в Японии почти на треть ниже мужской.

Страна без гастарбайтеров

Наследие трехвековой изоляции

Японцы сознают, что своими нравами, обычаями, образом жизни они кардинально отличаются от других народов. И, придавая огромную важность правилам поведения, панически боятся быть в окружении иностранцев или изо дня в день работать бок о бок с ними.

Возможно, это наследие эпохи Токугава. Ведь до «реставрации Мэйдзи» 1868 года Страна восходящего солнца в течение трех веков находилась в строгой принудительной изоляции от внешнего мира. Ее жителям под страхом смерти было запрещено посещать другие страны азиатского континента и даже строить корабли, способные совершить такое плавание.

В Северной Америке и Западной Европе Японию часто упрекают в неспособности избавиться от таких «феодальных пережитков», как патриархальность деловых связей и трудовых отношений, групповое мышление, склонность ставить общие интересы выше личной выгоды, что, мол, несовместимо с доминирующим на Западе культом индивидуализма.

Местные предприниматели опасаются, что «лица неяпонской национальности» не впишутся в специфику деловых отношений, сложившуюся в Стране восходящего солнца со времени трехвековой изоляции эпохи Токугава. Как ни странно, даже к соотечественникам, окончившим зарубежные вузы, наниматели относятся с недоверием.

В Стране восходящего солнца ценится престиж не зарубежного, а отечественного вуза. К примеру, дабы сделать удачную политическую карьеру, надо непременно окончить Токийский университет (туда иногда сдают вступительные экзамены по пять-десять лет подряд).

Помню, в 60-х годах я нанял в корпункт переводчиком выпускника нашего Университета имени Лумумбы. Вернувшись в Токио из Москвы, он несколько лет не мог найти работу, хотя множество японских фирм активно вели дела с нашей страной.

Бросается в глаза склонность японских туристов путешествовать за рубежом «повзводно», день за днем следуя тесной толпой за экскурсоводом. Боясь находиться в окружении иностранцев, японцы за рубежом живут замкнутыми кланами, общаясь преимущественно между собой.

В Японии все жители японцы

Мы с детства помним начало сказки Андерсена «Соловей»: «В Китае все жители – китайцы, и даже сам император китаец». Самая многонаселенная страна мира действительно очень однородна: 90 процентов ее жителей составляют ханьцы (этнические китайцы). Но и те 10 процентов, что остаются на долю маньчжуров, монголов, уйгуров, тибетцев и других национальных меньшинств, насчитывают 130 миллионов человек – то есть цифру, превышающую население Японии.

Так что слова великого сказочника гораздо больше относятся не к Поднебесной, а к ее соседке – Стране восходящего солнца. Уж там действительно все жители – японцы и даже сам император – японец.

Это поистине страна без иностранцев: лица неяпонской национальности составляют около 1 процента населения. На 127 миллионов жителей их наберется немногим больше миллиона.

Единственное национальное меньшинство образуют 700 тысяч корейцев. В годы Второй мировой войны жителей колоний (одной из которых была Корея) не решались брать в императорскую армию. Но отправляли вместе с семьями трудиться на военных заводах в метрополии. Потомки этих мобилизованных так и живут на японской земле, лишенные многих прав, как русскоязычные неграждане современной Латвии.

Впрочем, Япония уникальна не только своей этнической монолитностью, но и стойким, даже упрямым нежеланием привлекать зарубежную рабочую силу.

Это единственная из стран «Большой семерки», которая избегает использовать гастарбайтеров для выполнения низкооплачиваемой, непрестижной, проще говоря, «грязной» работы – всего того, что делают турки в Германии, алжирцы во Франции, индийцы и пакистанцы в Англии.

За такую «этническую стерильность» приходится платить. Именно из-за нее Япония стала, пожалуй, самой дорогой страной в мире. Ведь труд мусорщиков, уборщиц, землекопов, санитарок оплачивается по местным ставкам. А средняя месячная зарплата штатного работника по найму превышает 2,5 тысячи долларов.

Работая полгода по приглашению официального Токио над новыми главами «Ветки сакуры», я завидовал японским студентам. В газетах ежедневно полно приглашений посидеть вечер с детьми за двести долларов. В Москве получить такой гонорар за лекцию удается не всегда.

Филиппинские няни, популярные в других странах Азии, пока еще редкость. Однако высокие, не только по азиатским, но и по западным меркам, зарплаты влекут иностранцев в Страну восходящего солнца вопреки любым барьерам.

Труженицы секс-индустрии, на которых всегда есть спрос, часто въезжают по студенческим визам и используют вузовские общежития, дабы сокращать непомерные в этой стране расходы на жилье. С просроченными студенческими документами ежегодно депортируют сотни девушек.

А всего за нарушение правил иммиграционного контроля и незаконную трудовую деятельность из Японии ежегодно высылают по несколько десятков тысяч человек. Самую большую группу из них составляют китайцы.

Словом, несмотря на свою уникальную этническую однородность, Япония даже в условиях глобализации сохраняет настороженное отношение к иноземцам, возможно, унаследованное от времен принудительного затворничества эпохи Токугава.

Даже в разгар глобализации она остается поистине «страной без гастарбайтеров». Страной, где «все жители – японцы, и даже сам император – японец».

Суперэкспрессы удобнее автомашин