Винс и Джой - Лайза Джуэлл

В течение следующих нескольких минут приехали гости. Винс узнал полную девушку и педика с Уилберфорс-роуд. Она вываливалась из зеленого твидового платья с огромными жемчужинами, а он выглядел болезненно и неуютно в мрачном сером костюме, с волосами, собранными в хвост.

А потом, ровно в 12.15, подъехал еще один «Мерседес» – белый, немного больше первого. Водитель торопливо открыл заднюю дверь.

Винс задержал дыхание.

Она словно явилась из сна. Темные волосы были уложены в аккуратный круглый пучок, украшенный маленькой кремовой розочкой, на губах блестела розовато-лиловая помада. На ней было простое кремовое платье выше колена с тремя большими тканевыми пуговицами спереди. Она прижала к груди маленький букетик лиловых и кремовых роз, перевязанный лиловой бумажной лентой, и улыбнулась водителю. О такой невесте мечтал любой мужчина. Молодая, чистая, простая, целомудренная. Если бы все невесты были такими, мужчины бы боялись свадеб гораздо меньше, подумал Винс.

За ней из машины вышла Барбара, она стала слегка стройнее, чем он помнил, но все же слегка вспотевшая, в светло-голубом пиджаке и юбке и круглой маленькой шляпке, неловко нахлобученной на голову. Она расправила юбку Джой и поправила кулон на ее груди. Винс посмотрел на машину, ожидая появления мерзкого Алана, но водитель захлопнул дверцу, вернулся на свое место и уехал.

Он наблюдал через дорогу, как Джой поднимается по ступенькам. Проезжающая мимо машина ей засигналила, она повернулась и помахала водителю со смущенным и немного глупым видом. И эта картина отпечаталась в сознании Винса на последующие шесть лет: красивая молодая девушка в простом льняном платье, раскрасневшись от счастья, с улыбкой поворачивается к незнакомцу в день своей свадьбы.

Двери мэрии закрылись за Джой и ее матерью, а Винс повернулся и пошел в магазин, решив заодно купить набор стопок Крису на Рождество.

Кухня Эла и Эммы,

1.27 ночи

– И ты ничего не сказал? – с ужасом воскликнула Натали.

– Нет. Купил стопки и поехал домой.

– Ты даже не дождался, пока они выйдут? Не убедился, что они поженились?

– Нет. Я увидел все что нужно. Он показался мне хорошим парнем, а она выглядела безумно счастливой. Я приехал туда не преследовать ее. Просто хотел посмотреть, и все.

– Но ты по-прежнему считаешь, что она – «та самая»? Еще любишь ее?

Винс пожал плечами:

– Не знаю. Я был рад ее увидеть. Рад, что она счастлива. Думаю, я не осознавал, как много она на самом деле для меня значит до нашей следующей встречи.

– Вы еще встречались?

– Да. Три года назад. В день, когда Джесс сообщила мне, что беременна.

– Не может быть!

– Может.

Май 1999 года

Не тот автобус

– 38 –

Когда Винс встретил Джесс, у него не было секса уже одиннадцать месяцев.

А постоянной девушки у него не было уже пятнадцать месяцев.

Последние серьезные отношения закончились, когда он сделал своей девушке предложение.

– Черт, – запаниковав, ответила она на его искреннее предложение. – Боже. Вот дерьмо.

Она сказала, что подумает, но через три недели так и не смогла решиться, и они восприняли это как знак, что им не судьба состариться вместе, и каждый пошел своей дорогой. Сердце Винса было разбито. Раздавлено на осколки. Четыре раза он пытался залечить его сексом на одну ночь, а потом решил вообще исключить отношения из своей жизни.

Теперь он жил в Энфилде. После того как его уволили из «Коулфорд Сван», он полгода пытался найти работу в Лондоне, но почему-то никто не хотел брать работника, умеющего лишь подбирать слова для описания фарфоровых кукол. Постепенно деньги закончились, и ему пришлось уехать из Финсбери-Парк и вернуться в Энфилд. А потом, просматривая газету, он наткнулся на вакансию инструктора по вождению.

Бесплатная машина. Нет начальника. Приличные деньги, если работать много часов. И хотя обучение людей вождению не соответствовало представлениям о карьере, о которой Винс мечтал всю жизнь, это было все же лучше, чем подбирать слова, пытаясь убедить людей купить ненужные вещи.

И вот ему почти тридцать два, он снимает в Энфилде тесную квартиру вместе с пятидесятилетним студентом Кливом, зарабатывает на жизнь обучением вождению и уже начал лысеть. Никто, конечно, еще этого не замечал, но процесс, несомненно, уже запустился. Волосы выпадали все более активно, и он сделал вывод, что однажды у него останется лишь хохолок на затылке, как у тролля.

Он чувствовал, что приближается к среднему возрасту и вскоре навсегда потеряет привлекательность. Уже несколько лет никто не обращал на него внимания; девушки больше не задерживали на нем взгляд. Он стал просто «инструктором по вождению» и ощущал себя инструктором по вождению. Даже начал одеваться, как инструктор по вождению. В нем было «что-то», а теперь он начал это «что-то» терять, а Винс понятия не имел, как найдет без этого девушку.

Поэтому, когда в один солнечный вторник на пассажирское сиденье его «Воксхолл Корсы» села Джесс и замахала, буквально замахала на него ресницами, он неожиданно для себя испытал мощнейший толчок сексуальной энергии.

– Привет, – сказала она. – Винсент Меллон?

Она пробежала по нему оценивающим взглядом, словно примеряла к занавескам.

– Отличная фамилия, – наконец сказала она, отпустив его руку.

– Спасибо. Она, гм… Досталась мне от отца.

– Да, – подтвердила она, убирая за ухо золотой завиток, – обычно так и бывает.

А потом она рассмеялась, здоровым, обильным, щедрым смехом, и Винс решил, что такого невероятного звука он прежде не слышал.

У Джесс не было неуверенности, характерной для новичков. Она без сомнения переключала скорости, болтала без умолку и вела машину с четкостью опытного таксиста.

Она была высокой, около ста восьмидесяти сантиметров. Каштановые волосы до плеч с прожилками золотых прядей, убранные назад пластмассовой заколкой-крабом. Кожа естественного оливкового оттенка, подчеркнутого, как позднее выяснил Винс, с помощью кисточки и разноцветных блестящих шариков.

Не его тип.

В ней не было самобытности и женственности, как в его предыдущих девушках. Она не одевалась по моде, предпочитая хлопчатобумажные брюки со шнурком, сидящие ниже бедер, или выцветшие джинсы с узкими футболками и шлепанцами. Похоже, у нее вообще не было обуви на каблуке, а из украшений она носила только маленькое серебряное сердечко на шее. Раз в неделю она посещала солярий и носила белые стринги, которые выглядывали из-под штанов, как белые кости.

Она была жестче его предыдущих девушек. В юности она сделала два аборта, и еще были какие-то истории с наркотиками, Ибицей, клубами и беспорядочными сексуальными связями, но к тридцати она очень изменилась и теперь пришла к йоге, пилатесу, рыбе на пару и сексуальному воздержанию. Она называла себя «исправившимся гедонистом».