Сантрелья - Тамара Вепрецкая

Я капризно застучала кулаками по его груди:

— Не смей насмехаться надо мной, дурак!

— Насмехаться? Я серьезен, как никогда. Святогор может вернуться когда-нибудь в Россию, тьфу, в Древнюю Русь. И ты станешь русской боярыней, — продолжал дурачиться Николай, пытаясь развеселить меня.

Я замотала головой и все-таки улыбнулась:

— Я и так русская. К тому же, не дай бог, оказаться на Руси в начале одиннадцатого века!

— Ах, ну, да, братоубийственная война за престол. Святополк Окаянный versus Ярослав Мудрый.

— До нее еще несколько лет, — поправила я брата.

— Учителка, — огрызнулся он. — Пойдем, Аленка, надо выбираться отсюда.

И мы вылезли из подземелья на залитую вечерним солнцем поверхность холма. Стояла осень, и дневное тепло быстро сменялось вечерней прохладой. Скрываясь в желтеющем кустарнике, перебегая от одного валуна к другому, мы, сориен-тировавшись по компасу, спустились с холма строго на юг.

— Слава богу! — вскричал дон Альфонсо, ожидавший нас в компании падре Эстебана. — Мы уже волновались, не схватили ли вас. — Пора. Нам необходимо вернуться в замок, а вам — догонять араба. Двигайтесь строго на юг до горной гряды. Это недалеко. Сакромонт будет ожидать вас.

— А как же вы без лошадей? — забеспокоилась я.

— Мы возвратимся через подземный ход. А в замке будем держать ответ перед отцом.

— Вам грозит немилость?

— Ни в коем случае! — гордо заявил падре. — На все воля Божья, считают они. Так вот Господу угодно было, чтобы мы спасли вас.

— А как обрадуется глупая девочка, что избавилась от тебя, Элена, не проливая крови! — добавил дон Альфонсо. — Я рад, что вы сопровождаете Сакромонта. Одному в наше время небезопасно. А он отказался от помощи Сулеймана, приказав слуге ухаживать за оставленными им пациентами. Так что он поможет вам, а вы — ему.

— Отправляйтесь в путь. И да благословит вас Господь! — подхватил падре Эстебан

— С богом! — кивнул наследник.

Святой отец осенил нас крестом. И мы с трудом вскарабкались в седло. Прямо скажем, опыта верховой езды никто из нас практически не имел. Я когда-то в студенческие годы, выступая с агитбригадой в конном полку, принадлежавшем Мосфильму, каталась верхом. Но при этом инструктор водил коня за уздечку. Коле довелось ездить верхом в археологической экспедиции. Но все это были лишь эпизоды. С тревогой взирали наши новоявленные друзья на наши неумелые действия. Но тактично промолчали, только падре шевелил губами, наверное, нашептывая молитву.

Мы медленно ехали по пыльно-каменистой пустынной местности, пока не достигли горной гряды. Без препятствий мы подъехали к подножию горы. Двигались мы по компасу на юг, но мы знали, что у Святогора такого прибора нет, и, вероятно, ехал он, ориентируясь по солнцу. Не обнаружив его в том месте, где мы подобрались к подножию гряды, мы тронулись вдоль горного хребта, выполняя указания дона Альфонсо. Вскоре мы заприметили одинокого вороного коня, мирно пасущегося у горного склона. Перед нами, откуда ни возьмись, возникла фигура Святогора.

— Слава Аллаху! Вы спасены! — обрадовался он. — Переоденьтесь, и мы тронемся в путь. Мы фактически за горным кряжем окажемся на арабской территории, где женщинам не принято разъезжать верхом. Поэтому я предлагаю вам обоим одеться в мужские одежды.

Переодевшись, мы стали походить на Святогора, но его одежда была из более тонких и богатых тканей. Мы же получили одеяния простолюдинов. Я начала возиться со стременами, чтобы мы могли тронуться в путь, как вдруг, издав возглас восхищения, застыла на месте, привлекая внимание спутников. Проследив направление моего взгляда, они тоже замерли в немом изумлении.

Огромный красный шар небесного светила, осенне-холодный, чуть отчужденный, словно выпуклый с резко очерченными краями, начисто вымытый, навис над западным горным хребтом, придавая нереальность и сказочность всему окружающему, позолотив и чуть смазав очертания горных вершин. Мягкими, золотисто-серебристыми фалдами ниспадали скалистые отроги, порождая своим скоплением тяжесть темных подножий. Огненный шар начал стыдливо прятаться за пиками гор, все глубже и глубже утопая среди склонов и скрывая от всеобщих глаз свою бесстыдно яркую чистоту. Снизу от подножия поднимался могучий, вязкий мрак, заволакивая и поглощая золотистые складки гор, подчиняя их своей мощи. Солнце скрылось, и тогда на желто-розовом прозрачно-чистом с фиолетовым отливом небосклоне четко прорисовался темный силуэт горного кряжа. И все же оно продолжало просвечивать даже из-за тяжеловесного горного массива, это ослепительно-чистое ярко красное светило.

Ласковые руки Святогора помогли мне вскарабкаться на моего скакуна. В дороге Святогор ехал рядом и внимательно следил за тем, как я держусь в седле. Он выразил беспокойство по поводу общего моего самочувствия. Конечно, мы лишь тормозили его передвижение, но он ни словом не упрекнул нас за медленную езду.

Стало темнеть, и мы приблизились к горным отрогам, а Святогор внимательно вглядывался в склоны гор в поисках удобного места для ночлега. Наконец, приют нашелся. Небольшой грот, очевидно, хорошо известный командиру нашего маленького отряда, примостился за кустарником и вместил всю нашу команду, включая лошадей, которых привязали к кустам. Грот представлял собой маленькую пещерку, в глубине которой блестел небольшой водоемчик, так что помимо крыши над головой, мы оказались обеспечены водой, и жажда нам не грозила.

Святогор расстелил на каменном полу небольшие коврики и предложил нам устраиваться. Предстоящая поездка обещала быть напряженной, и нам требовался хороший отдых. "Доктор" аккуратно обработал мои ссадины и уложил меня первой, заставив закрыть глаза. Этой ночью мой сон оберегали два очень дорогих мне человека. Вот настоящая награда за мытарства и страхи последних дней.

Глава тридцать третья В ПЛЕНУ НА СЛУЖБЕ

Цвет обрывает, сыплет листвою Ветер бессонный,

И в отголосках где-то далеко Слышатся стоны…

Там, где блуждают мысли ночные,

В прошлом теряясь, будто в тумане,

— Слышатся стоны, сыплются листья Воспоминаний…

От обилия впечатлений двух последних дней сон задерживался и кокетничал, и я напрасно лежала с закрытыми глазами — долгожданный отдых не торопился прийти мне на помощь. И никакими ухищрениями я не могла заставить себя заснуть. Но не спалось не только мне. Святогор осторожно поднялся и вышел из грота, вероятно, проверяя лошадей. Когда он вернулся, послышалось легкое потрескивание, и запахло дымом. И действительно, ночь оказалась прохладнее дня, и от камней, окружавших нас, тянуло холодом и сыростью. Я встала и подошла к Святогору, предложив свою помощь.

— Я разбудил тебя? — огорчился он.

— Нет-нет, мой хороший, — успокоила его я. — Я не могу уснуть, не знаю почему. Пытаюсь, а сна все нет.

— Ты переутомилась, и нервы твои так напряжены, что ты не можешь расслабиться, бедняжка, — посочувствовал он. — Садись к огню, отогрейся. И не думай о сне. Дремота сама окутает тебя, когда сочтет нужным.

— Святогор, — я приблизилась к нему и попыталась заглянуть в его глаза, при свете костра сиявшие странным, мистическим огнем. — Что бы мы делали без тебя? Что бы я делала, не встреть я тебя в этом чуждом мне, полном загадок и опасностей столетии?

— Я в жизни старался всегда помогать всем, кто попал в беду, если это было в моих силах, — ответил он. — Но… с первой минуты, как я увидел тебя, ты стала для меня не просто человеком, нуждавшимся в моей помощи.

— Как тебе удалось призвать на помощь Альфонсо и тем более святого отца?

— Моей заслуги в том нет никакой, — улыбнулся он. — Альфонсо — благородный юноша, в этом я нисколько не сомневался и убедился в который раз. Нас с ним связывает некая незримая нить. Он всегда считал, что в какой-то мере обязан мне жизнью, но я никогда не придавал этому такого значения. Все эти годы он был моим главным союзником, даже, пожалуй, другом, хотя мы ни разу не выясняли отношений. Просто я верил, что могу на него рассчитывать. Так вот, он сам подошел ко мне и сказал, что спасти вас необходимо до моего отъезда. Он спросил, есть ли у меня уже какой-то план, и предложил помощь. При этом он добавил, что знает о твоем недоверии к нему, что догадывается и о наших с тобой чувствах друг к другу. Он заверил меня, что это не важно для него, что главное — спасти тебе жизнь.

— А святой отец?

— Падре Эстебан при мне общался с больным старцем, которому, очевидно, безоговорочно верит. Падре Ансельмо, внезапно осознал, что его иносказания и намеки не воспринимаются окружающими. Проведав о твоем аресте и грозящей тебе гибели, он без обиняков выложил священнику, кто ты, и зачем ты и твой брат сюда попали. И падре Эстебан обратился ко мне с призывом спасти вас.