Призраки и пулеметы (сборник) - Вячеслав Бакулин

– Нет, не может быть! – граф Кух совсем смурной стал, только репу чешет да чертыхается шепотом.

– А ну свети сюда! – командует мне Посуляй. – Может, хоть телетайп наладим…

И давай ворочать какие-то ящики с клавишами, как на «Ремингтоне», провода откуда-то вытягивает, к ящикам цепляет – ну прямо лорд Кавендиш! Сказал бы мне кто еще вчера, что наш Посуляй любого академика за пояс заткнет, – вот бы я хохотал! Другое дело, если послать их на вокзал за бумажниками в чужих карманах – тут да, никто с Посуляем в проворстве не сравнится.

– Бен, подай землю! – руку протягивает, не глядя.

Озираюсь по сторонам – ни цветов в горшках, ни пальмы в кадке.

– Где я тут тебе землю возьму?!

Обозвал он меня нехорошим словом, и Дины не постеснялся, аристократ.

– Провод вон тот подай! – пальцем тычет в угол.

А там этих проводов – как струн на арфе! Каждый на свой шпенек примотан, какой же подавать? Ну, я переспрашивать не стал, пожалел дамские уши. Ухватил провода сразу пучком – пускай сам выбирает!

Вот тут-то и понял я, леди и джентльмены, что не лизать нашему брату, грешнику, адской сковородки. Потому как в аду теперь наверняка новое для нас угощение приготовлено. Электричество называется. Не может быть, чтобы черти такое полезное изобретение не переняли. И это я вам не ради красного словца говорю, а как человек, на собственной шкуре испытавший новшество.

Только ухватился я за провода, тут меня и проняло божье возмездие за все мои грехи, прошлые и будущие. Хочу крикнуть, а воздух-то не идет, ни в глотку, ни из глотки! Помню молнии перед глазами, да судороги в животе, да хруст зубовный. А что вокруг творилось, долго ли продолжалось – ничего не помню.

Очнулся на полу. Все трое надо мной стоят, с испугу по щекам хлещут.

– Прости, Бен, – Посуляй говорит, – забыл я, что ты необученный.

– Теперь обученный, – перхаю. – Век бы ваших проводов не видать, и машины твоей проклятой, и острова твоего, со всей его землей и кладами. Да и тебя самого! Я на такую работу не подписывался, чтобы зубы хрустели!

– Ладно, ладно, не пыли, – Посуляй успокаивает. – Обошлось ведь. Вовремя предохранитель выбило. Только остались мы теперь совсем без связи, Бен…

– И связи ваши туда же, в хвост и в печенку! – ругаюсь, но уже без души, в довесок.

Отпустило, вроде. Руки тоже слушаются. Будем жить. Встаю кое-как, трясет всего.

– Ну и куда теперь?

Посуляй не успел ответить. За дверью вдруг опять: шур-шур-топ-топ-топ – совсем близко. Я и дрожать забыл. Затаились все, прислушиваемся.

Но граф – парень решительный. Вытащил револьвер, взвел курок – и к двери. Приоткрыл, присмотрелся и выскользнул в коридор. Стоит там, озирается.

– Кто тут есть? – рычит. – Выходи с поднятыми руками! Я – офицер гвардии его высочества!..

Погрозился, погрозился, но в ответ – ни звука.

– Никого, – бросает нам через плечо. – Можно идти дальше.

И тут, черт его знает – с потолка, что ли? – прямо на графа кинулось не пойми что – голое, скользкое, но ловкое, как обезьяна, а уж злобное, как не знаю… как дьявол! Вцепилось в Куха всеми своими зубами и когтями – так они клубком и покатились по коридору.

Посуляй выскочил следом, револьвером машет, а стрелять нельзя – как раз в графа попадешь. Я – за нож, да с перепугу никак не нашарю – развезло меня от электричества хуже, чем с китайской водки. И вдруг над самым ухом – бабах! Оглядываюсь – Дина с дымящимся стволом в руках, да еще и глазик щурит, курица! Ну, думаю, аминь офицеру гвардии его высочества!

Однако обошлось. Поднимается граф, отдирает от себя мертвую обезьяну. Гляжу – и не обезьяна это вовсе, а человек. Голый, худющий, бородой зарос, когти черные – вылитый бес! Если бы не…

– Кто это?! – Дина чуть не плачет.

– Каторжник, – говорю. – Тут промашки быть не может. Вся исповедь на груди наколота. Крест на плече – значит, из моряков. А на другом дьявол. Значит, обживал Тасманию. Я этих ребят немало повидал…

– Но почему он набросился? – Посуляй хмурится.

– Перевоспитали, видно, плохо, – говорю.

Вижу, граф глаза прячет, молча кровь с физиономии утирает.

– Боже! Как я испугалась! – шепчет Дина.

Хоть и не до смеха сейчас, но чувствую, меня аж до всхлипа разбирает.

– Ничего себе, испугалась! Все бы так палили с испуга!

– Вы спасли мне жизнь, – кланяется ей Кух.

– Я вообще ничего не понимаю! – не унимается Посуляй. – Это же свампер! Что с ним случилось? Есть идеи?

– Есть, – Кух кивает мрачно. – Их перепрошили.

Посуляй даже попятился и «выкать» перестал.

– Соображаешь вообще, что говоришь?! Кто мог это сделать?!

Кух плечами пожимает.

– Тот, у кого есть прожигатель…

– Замолчи! – у Посуляя прямо искры из глаз. – Кто тебе сказал про…

И тут же умолк.

– Погодите! – встреваю. – Опять по-тарабарски залопотали! Здесь что, еще много таких… перевоспитанных?

– Тысячи, – буркает граф. – Но где они все, неизвестно.

У меня аж дух занялся опять.

– Так мы их тут дожидаться будем, что ли?!

– Нет, – Посуляй хватает Дину за руку. – Бен прав. Надо уходить.

Я было первым рванул вверх по лестнице, но он меня остановил:

– Не туда!

И потащил, черт племенной, опять куда-то вниз. Спускались, спускались, слышу – плеск. Выходим в широченный тоннель, по стенам блики скачут. Под самым потолком решетки в ряд, вроде дождевых сливов. Похоже на Ривер Флит под Лондоном – мы с Посуляем там как-то контрабандный табачок ныкали – только тут вода пошире и сплошь покрыта лодками, шлюпками, даже паровой баркас есть. И насколько тоннель виден, настолько и тянется вся эта флотилия, пришвартованная к пирсу под стенкой.

– Лихо придумано, – говорю. – Это что же, прямо к морю ведет?

– К морю, – Посуляй, как эхо, повторяет. А глаза, смотрю, совсем больные.

И вдруг до меня дошло. Ведь если лодки на месте, значит, никто с острова не уплыл. Где же тогда, спрашивается, жители? Почему мы до сих пор только одного видели? Да и того язык не повернется жителем назвать…

В общем, чувствую – хватит с меня. Не понравилась мне экскурсия на остров Посуляя. Ну его к свиньям, вместе с тайнами и кладами. Пускай таможенные стражники клады ищут, может, им больше повезет. А мне бы сейчас только лодочку да пару весел…

– Ну что, – спрашиваю бодрячком таким, – будем грузиться на судно?

– Подожди, – Посуляй что-то заметил впереди. – Стой тут, – говорит Дине, – за мной не ходи. Кух, побудь с ней. Бен! За мной! Быстро!

Я по мосткам на пирс, мимо Дины, иду за ним, пытаюсь рассмотреть, что он там нашел. И через полсотни шагов рассмотрел. Лучше бы мне этого не видеть.

Впереди ниша в стене, небольшой закуток. И в этом закутке они лежат. Все пятеро, вместе с лейтенантом. Но пересчитать их можно только по головам. Потому что остальное – сплошное месиво. Клочья мундиров. Клочья сапог. Кости. Фуражки. Ружья. И кровь.