Призраки и пулеметы (сборник) - Вячеслав Бакулин

Как представил я, что бравая команда сейчас на острове землю роет в пять рыл, а то, может, уже и нарыла чего, так весь мой страх пропал куда-то.

– Ладно, – говорю, – уломал… Что ж эта лоханка еле ползет?! Ни копейки ведь не оставят! Знаю я таможенную стражу!

Но пока добрались до острова, пока нашли, где обрыв невысок, пока концы-шварцы да трап-для-баб, солнце уж за деревья цеплялось. Граф Кух очень торопил, чтоб засветло успеть добраться до главной островной Машины. Посуляй с ним соглашался. Пока Машину не осмотрим, не понять, что тут приключилось.

Ну что, идем, озираемся. Впереди – скалы торчат, как два рога, вокруг – лес, луга некошеные, домишки попадаются. И ни души. Граф с Посуляем вперед рвутся, как гончие по следу, дай волю – бегом припустят. Дина тоже старается не отставать, разрумянилась, юбку подоткнула, чтоб репьи не собирать, и шагает. А я все по сторонам – зырк, зырк, – нет ли где раскопа свежего. Но ничего пока не видать, тропинка и та травой заросла.

До самых скал дошли без приключений. Вот уже и строение в распадке виднеется, Посуляй говорит – там вход в Машину. А наверх, на скалу, – ступеньки ведут. Там рубка была, откуда на моря смотреть, да обрушилась. Иду и дивлюсь. Это какой же умище должен быть, чтобы такие острова отгрохать посреди океана и по всему свету целой империей плавать! Разве по силам оно человеку? Уж не адская ли братия тут замешалась? Да не она ли и согнала людей с острова? Ох, неспокойно! Клады кладами, но не зря ведь говорят: где клады, там и призраки. А я этого народа ужас как не люблю.

У самого строения пришлось по камням карабкаться, обвалом все вокруг засыпало – еле перелезли. Дина и тут не оплошала – туфли сбросила и босиком! Думаю, она бы и в цирке выступать могла. Одно слово – актриса!

Наконец добрались до самых ворот шахты. Видим – кто-то камни тут уже ворочал, расчищал дорогу. Одна воротина приотворена, щель чернеет, рядом лом валяется. Что ж, спасибо, значит, господину лейтенанту таможенной стражи, для нас его стрелки постарались.

Посуляй первым в темноту прошмыгнул, Дина – за ним. Стал я протискиваться, взялся за воротину, чувствую – под рукой липко. Поднес ладонь к глазам – на пальцах кровь. Совсем расхотелось мне лезть в эту преисподнюю! Но пересилил себя, даже говорить ничего не стал, чтобы Дину не пугать. Мало ли – кровь. Камнем кто-нибудь поцарапался, вот и кровь. Молча Куху киваю, гляди, мол. Ну поглядел он, пощупал. И тоже смолчал. Не барышня.

А Посуляй уже факела запалил, заранее приготовленные. Стали мы по ступеням спускаться, в самое сердце Машины. С факелами вроде не так боязно, зато по сторонам глядеть – сплошное удивление. Трубы, колеса, канаты, цепи со всех сторон. Механика.

– Неужели, – спрашиваю тихонько графа, – вы во всей этой кухне разбираетесь?!

– В общих чертах, – отвечает.

А что в чертах, когда тут кроме черта никому ничего не понять!

– Здесь должны быть рабочие, – толкует Кух. – Свамперы. Они все знают точно.

– Где же вы таких рабочих набрали?! Они что, профессора все?

– Нет. Они из бывших каторжников.

Я чуть не запнулся.

– Да что я, каторжников не знаю?! Их в железку-то играть не обучишь! А тем более – на дядю вкалывать.

– У нас свои методы перевоспитания, – хмурится граф. Видно, не хочется ему говорить.

Ладно. Наше дело телячье, ведут – иди, по сторонам не глазей, смотри под ноги, чтоб не загреметь в какую-нибудь форсунку, пошире Бишемской купели. Клад здесь вряд ли найдешь, разве что несгораемую кассу, если перевоспитанные у них и жалованье получают.

По чугунной лесенке спустились еще на этаж. Кругом все то же – масляные цилиндры, шатуны в мой рост, по стенам клепки с кулак, вдоль коридора горшки фарфоровые на столбах, а между горшками провода натянуты. Телеграф, что ли?

И тут граф Кух отличился. Ухватил какой-то рычаг, дернул так, что искры посыпались, и сразу в подземелье светло сделалось. По всему коридору под потолком белые огни, аж смотреть больно. Впору рот разинуть шире плеч, но я виду не подаю, подумаешь, диковинка – электрические свечи! Было дело, сам любовался на такую забаву в Букингеме. Из-за забора, правда… Дина тоже молчит, будто так и надо. Только глаза больше фарфоровых горшков. А граф с Посуляем на лампы и не глянули, сразу давай друг другу что-то бухтеть вполголоса, да быстро так – ни слова не разберешь, хоть вроде и по-нашему.

– Фаза есть, – говорит Кух. – Значит, генератор в порядке.

– Так может, и движок на ходу? – Посуляй ему.

– Скорее всего, – кивает граф. – Если валы не погнуты. Одно непонятно – где смена?

– Нужно связаться с Навигатором, – решает Посуляй, Дину за руку хватает – и вперед по коридору, чуть не скачками.

Вижу, сбледнул вояка-Кух с лица и бегом за ними.

– Одну минуту! Я должен предупредить ваше высо…

Но тут Посуляй, притормозив, так ему на ногу наступил, что граф последним словом подавился.

– Мы, господин Кух, люди простые, – шипит ему Посуляй. – Давайте без витиеватых обращений!

Сам глазами на Дину показывает, а Куху рожу свирепую корчит.

Дошло до графа.

– Прошу прощения… Посуляй. Я только хотел сообщить, что…

– Тсс! – Дина вдруг замерла и пальцем – в потолок.

Слышим – над головой что-то: шур-шур-шур, топ-топ-топ, меленько так, торопливо.

Заробела Дина, вцепилась в Посуляя.

– Что это?!

Тому и сказать нечего, ляпнул первое, что в голову взбрело:

– Крысы, наверное.

Она помолчала, потом спокойно говорит:

– Вот про крыс ты мне, пожалуйста, больше не говори. А то я сейчас так завизжу, что остров пополам расколется!

– Не надо визжать, – Посуляй почти шепотом. – Лучше нам тут не шуметь.

И графу:

– Разговоры – потом. За мной!

Не знаю, сколько лет Посуляй у себя на островах не бывал, но вел так, что, кажется, глаза ему завяжи – все равно не заблудится. Коридоры, лестницы, гигантские машинные потроха, опять коридоры, лестницы – и все вниз, вниз.

Наконец толкнул малую дверцу в тупике, за ней темно. Вошли – под ногами стекло хрустит.

– Черт! Все перебито! – Посуляй досадует. – Бен, дай огня!

Вот то-то. Как до дела доходит, так все их хваленое электричество коту под хвост. Запалил я факел. Мать моя! Проводов кругом напутано! Рукояток каких-то! Лампадок стеклянных! А еще больше битых на полу валяется.

– Та-ак, – тянет Посуляй. – Кто-то хорошенько потрудился, чтобы оставить остров без связи. Это что же, заговор?

– Нет, не может быть! – граф Кух совсем смурной стал, только репу чешет да чертыхается шепотом.

– А ну свети сюда! – командует мне Посуляй. – Может, хоть телетайп наладим…

И давай ворочать какие-то ящики с клавишами, как на «Ремингтоне», провода откуда-то вытягивает, к ящикам цепляет – ну прямо лорд Кавендиш! Сказал бы мне кто еще вчера, что наш Посуляй любого академика за пояс заткнет, – вот бы я хохотал! Другое дело, если послать их на вокзал за бумажниками в чужих карманах – тут да, никто с Посуляем в проворстве не сравнится.