Звездный танец - Спайдер Робинсон

— Чего это у тебя такое шило в заднице? — спросил Гарри.

— У меня нет шила в заднице! — завопил Том. Тут уж мы все не выдержали, и Тому хватило честности спустя некоторое время присоединить— ся к нам.

— Ты прав, — сказал он. — Я разозлился. Я и правда не знаю, почему.

Линда, ты что-нибудь можешь мне объяснить?

— Ну, — сказала она задумчиво, — «злость» и «страх» чертовски близки к тому, чтобы быть синонимами…

Том вздрогнул от неожиданности.

Заговорил Рауль, в его голосе было напряжение.

— Если это поможет, я готов признаться, что наше отложенное свидание с этими сверхсветляками меня, например, перепугало до смерти. А ведь я не встречался с ними лично, как ты и Чарли. Я хочу сказать, что эта небольшая шуточка может стоить нам куда больше, чем всего лишь потерять воз— можность вернуться на Землю.

Это была такая странная фраза, что мы достаточно долго пытались осознать ее.

— Я понимаю, что ты хочешь сказать, — медленно произнесла Норри. — Наше задание — установить телепатический контакт с тем, что, похоже, представляет из себя групповой разум. Я почти… почти боюсь, что у нас получится.

— Боишься потеряться, дорогая? — сказал я. — Не бойся, я тебя далеко не отпущу. Я ждал двадцать лет не для того, чтобы стать вдовцом.

Она сжала мою руку.

— В этом суть вопроса, — сказала Линда. — Самое плохое, что нам всегда грозит — это смерть, в той или иной форме. И мы всегда были под смертным приговором, мы все, — за то, что мы люди. Такова цена билета на это представление. Норри, вы с Чарли смотрели смерти прямо в глаза неделю назад. Чертовски вероятно, что вам когда-нибудь придется это сделать опять.

Возможно, сложится так, что это будет через год на Сатурне. Что с того?

— Беда в том, — сказал Том, качая головой, — что страх не проходит только потому, что он нелогичен.

— Не проходит, — согласилась Линда, — но все-таки есть способы с ним справляться. А нажимать на него до тех пор, пока он не выльется наружу в виде злости — это не способ. Теперь, когда мы добрались до основ, я научу тебя технике самодисциплины, которая на самом деле серьезно помогает.

— Научи и меня тоже, — сказал Рауль почти неслышно.

Гарри протянул руку и взял Рауля за руку.

— Будем учиться вместе, — сказал он.

— Мы все будем учиться вместе, — сказал я. — Возможно, мы иные, чем люди, но не до такой уж степени. Но я бы хотел сказать, что вы — чуть ли не самые храбрые ребята, которых я знаю. Вы все. Если кто-нибудь… Хоп-ля!

Снова сигнал будильника. Давайте немного займемся настоящими упраж— нениями, чтобы вернуться потными. Через пару дней повторим то же, что сегодня. Гарри, отключи эту запись тяжелого дыхания от схемы, и начинаем двигаться все вместе по счету три, два, один, марш…

Я привожу вышеупомянутый диалог полностью, видимо, потому, что это

— одно из немногих событий в нашей хронике, полная звуковая запись которого у меня есть. Но также отчасти потому, что в нем содержится большая часть информации, которую вам следует знать относительно того однолетнего полета к Сатурну. Нет смысла описывать интерьеры «Зигфрида», или распорядок дня на каждый день, или препятствия и межличностные трения — все то, что заполняло месяцы одного из наиболее загруженных и утомительных годов моей жизни.

Как обычно и, возможно, неизбежно в экспедициях подобного рода, в свободное от работы время экипаж, дипломаты и танцоры образовали три ра— зумно сомкнутых клана и поддерживали между кланами напряженный мир.

Каждая группа имела собственные интересы и развлечения. Дипломаты, например, проводили большую часть свободного времени (и существенный процент рабочего времени) в стычках — как вежливых, так и наоборот.

Терпение Де Ла Торре скоро заслужило уважение каждого человека на борту.

Почитайте любую приличную книгу о жизни в подводной лодке, переведите в невесомость, и у вас получится тот год. Музыка Рауля, однако, помогала нам всем сохранить здравый рассудок. Он стал единственным пассажиром, помимо Де Ла Торре, которого уважали все.

Мы вшестером как-то так никогда и не продолжили размышления про новый биологический вид, хотя мы с Норри говорили об этом несколько раз, прислонив шлем к шлему, и с Линдой иногда мы касались этой темы. И, конечно, никогда не упоминали об этом на борту «Зигфрида». Изначально предполагается, что космические корабли нашпигованы подслушивающими устройствами. Идея, что мы, шестеро танцоров, отличаемся от людей, даже для Де Ла Торре не прошла бы даром — а он был практически единственным, кто относился к нам не так, будто мы всего лишь наемные чернорабочие, «всего лишь переводчики» (выражение Силвермена). Дмирова и Ли, я полагаю, осознавали, какое положение мы занимаем на корабле, но ничего не могли с собой поделать. Как истые дипломаты, они просто не привыкли воспринимать переводчиков как социально равных. Силвермен считал, что танец — это то, что показывают в варьете. И почему это мы не можем перевести концепцию Манифеста Судеб в танец?

Скажу еще одну вещь про этот год. Человек, которым я был, когда впервые оказался в космосе, тот год не пережил бы. У него перегорели бы мозги или он упился бы до смерти.

Вместо этого я часто выходил наружу на прогулку. И много занимался любовью с Норри. С включенной для уединения музыкой.

Кроме этого единственным событием, достойным упоминания, было сообщение Линды, что она беременна. Приблизительно за два месяца до Сатурна нам предстояло решать проблему родов в невесомости без акушерки.

И, кстати сказать, вообще без ничего.

Дела пошли живее по мере нашего приближения к Сатурну.

Нам не удалось ни одним из возможных способов убедить никого из дипломатов выйти вместе с нами в открытый космос. Трое отказались по со— вершенно банальной причине. Выход в открытый космос опаснее, чем пребывание в безопасности внутри (как мне глубокомысленно напомнили в тот день, когда мы это предложили), и их должность запрещает им на пути к тому, что представляет собой поистине самую значительную конференцию в истории, идти на какой бы то ни было риск, если его можно избежать. Мы, танцоры, рассматривались как более заменимые, но и на нас оказали дав— ление, чтобы мы не выходили в космос одновременно. Я стоял на своем и продолжал настаивать, что групповой танец необходимо планировать, ре— жиссировать и репетировать вместе. Ведь «Звездные танцоры, Инкорпорейтед» — это творческий коллектив, коллектив в первую очередь.

Кроме того, чем больше товарищей рядом, тем безопаснее для каждого.

Четвертый дипломат, Силвермен, получил специальный приказ не подвергать себя воздействию космоса. Поэтому он довольно скоро попросил нас взять его на прогулку. Что-то вроде «они не могут приказать такому бесстрашному сукину сыну, как я, не рисковать»: приказ оспаривал его мужественность. Он передумал, когда ему объяснили систему испражнения в р-костюме, и больше никогда не возвращался к этой теме.