Тайны затерянных звезд. Том 6 - Антон Кун

— А что было в предыдущем отсеке? — спросил я, воспользовавшись паузой в рассказе Магнуса. — Ну, в том, из которого мы залетели сюда?

— Зелёный? — Магнус улыбнулся. — Там была столовая. «Кафе», как её называли в экипаже станции. Там все обедали, причём все вместе… В смысле, я и преподаватели, остальные члены экипажа посменно трудились, и у них было своё расписание.

— И много их было? — спросил я.

— Я не знаю, — кисло ответил Магнус. — Я никогда этим не интересовался, это… Не входило в зону моих интересов, скажем так. Профессор Ребит, когда мы бежали отсюда, слегка ввёл меня в курс дела, сказал, что экипаж в сумме составлял тридцать семь человек, а сама станция состояла из пятидесяти обособленных отсеков.

— Пятидесяти? — эхом отозвался капитан. — На тридцать семь человек⁈

— Ну, логично! — спокойно ответила ему Пиявка. — Это же была станция не только и не столько для Магнуса, сколько для других детей проекта «Спираль». Нужны были помещения для их зачатия, выращивания, для их рождения… Генетические лаборатории, опять же, разные. В общем, это не тот случай, когда небольшой экипаж равно небольшая станция.

— Ну в общем-то да, — согласился Магнус. — Когда Ребит рассказывал об этом, он сказал, что станция в длину почти километр, а в ширину, если считать в самом широком месте — двести метров, и всё это в вертикальной компоновке. Эдакая игла, на которую надели широкий диск и подвесили в космосе… Ну, он мне так рассказывал.

— А сам ты, надо понимать, никогда станцию снаружи не видел?

— Да каким образом? — Магнус развёл руками. — Иллюминаторами тут, сами видите, не балуют. На прогулку наружу меня не водили. Да и вообще мне только в двенадцать рассказали, что на самом деле я живу на станции, а вокруг есть целый другой мир. Правда с завидным упорством при этом стращали, что мол мир этот опасный, полный чудовищ и злых людей, так что мне в нём делать нечего. Вместо этого, мол, мне нужно сосредоточиться на своём предназначении — ну, том, для которого они меня готовили.

— И когда улетал, ты тоже не видел станцию снаружи?

— Нет. Когда я проник на борт кораблика профессора Ребита… Ну, я думаю, что это был его кораблик. Так вот, когда я туда проник, он сразу же запустился и полетел прочь от станции на такой скорости, что у меня чуть глаза из орбит не вылезли. А когда перегрузка спала, оказалось, что ничего уже не увидеть — слишком далеко я в тот момент был.

— Значит, что произошло со станцией, ты тоже не знаешь? — задумчиво спросил капитан. — Почему она превратилась… в это.

— Без понятия. Но точно не из-за меня, — усмехнулся Магнус. — По крайней мере, когда я отсюда сваливал… Ну, сказать, что тут было спокойно в тот момент — это, конечно, будет неправдой, но и ничего похожего на тотальную аннигиляцию не происходило тоже. Да, была тревога, да, нас пытались остановить, профессор даже перестреливался с персоналом станции… Но чтобы потом она превратилась в мелкий конструктор для детей старше трёх лет… Я сомневаюсь, что он в одиночку мог подобное провернуть. Он мало был похож на…

Магнус глянул на меня так коротко, что через бликующий от фонариков визор шлема я едва смог это заметить, и закончил:

— На того, кому это под силу.

— У него могли быть союзники внутри! — Кайто сходу начал строить теории заговора, но капитан его прервал:

— Да это уже не очень-то и важно, Кай. Внутри союзники, снаружи союзники… В конце концов, может, разрушение станции вообще не связано с проектом «Спираль»… Или наоборот — связано напрямую, в том смысле что Администрация решила остановить проект, а станцию уничтожить и вычеркнуть из реестра, чтобы не оставлять никаких следов.

Я ещё раз внимательно осмотрел дыры в стенах, но не стал говорить капитану, что Администрация, если бы у неё действительно была такая цель, не стала бы останавливаться на достигнутом и распылила станцию до конца. Возможно, даже антиматериальную торпеду не пожалела бы на такой случай — как-никак тут эксперименты с применением запрещённых с любой точки зрения технологий проводились. Так-то капитан был прав — совершенно не важно, кто и как уничтожил станцию. Намного важнее было другое.

И капитан будто прочитал мои мысли:

— Ты можешь предположить, где «Кракен» хранят свои данные? Ну, исходя из того, что ты знаешь эту станцию.

— Хороший вопрос, — усмехнулся Магнус. — Снаружи мы видели, что от станции осталось буквально полдесятка отсеков, причём тех, которые располагались на её среднем, так сказать, уровне. Здесь, на этом уровне, по сути, всё было заточено под меня. Под то, чтоб я существовал, и существовал именно так, как Администрации хочется. Всякие серверы, терминалы и прочая электроника находились намного выше… Или намного ниже, смотря откуда смотреть. Поэтому если «Кракен» и использовали остатки этого объекта для хранения своей информации, то им пришлось создать для этого условия своими собственными руками… Хотя…

Магнус на мгновение задумался, и повернулся вокруг своей оси, осматривая проходы, ведущие прочь из отсека. Тот, что вёл в его собственную бывшую комнату, он проигнорировал, а вот два других осмотрел с вниманием, и в итоге ткнул в один пальцем:

— Вот. Этот проход ведёт… В смысле, вёл. Он вёл в планетарий. Через один отсек отсюда. Это была большая комната, с купольным потолком, на который проецировался космос, и можно было изучать и ставить всякие мысленные эксперименты. Прикидывать, что произойдёт, если убрать одну звезду или уменьшить её массу вполовину, или там столкнуть две планеты. В общем, можно было поиграться в бога в масштабах нарисованной вселенной.

— Ага… — деловито пробормотал Кайто. — Это ты удачно вспомнил! Подобная деятельность потребует немало вычислительной мощности! Возможно, там и правда стоит пара-тройка хороших мощных терминалов… Ну, или как минимум инфраструктура для их установки, которую «Кракен» уже могли использовать по-своему.

— Значит, с этого отсека и начнём, — кивнул я. — Магнус, если хочешь, вернись на корабль.

— Всё нормально! — ответил здоровяк. — Правда, всё нормально.

Голос у него и правда был нормальный, совсем не такой, как в самом начале, когда он понял, где очутился. Магнус взял себя в руки и снова превратился в слегка нагловатого,