Академия «505». Циклы Ремали. Часть 2 - Дария Эссес

свою работу как спасители общества: они искали способ привести мир к равновесию, поэтому создали сыворотку, которая разделила население на три класса. Они нашли самые сильные организмы, и вы с Крэйтоном – одни из них. В 2050 году произошел первый взрыв, и часть подопытных со слабыми организмами была заражена выбросами. Так и появились триады. ЦЭС перекинул вину на Карателей, которые отступили от их общих целей, а себя сделал спасителями общества. Но они только разрушают его.

Я почувствовала, как мои глаза начало жечь от слез, а сердце – от боли и несправедливости.

– Мама и папа… Они сами отдали нас ЦЭСу?

– Ты задаешь не те вопросы.

– Что значит не те? – вскрикнула я, задрожав от эмоций. – Они, блядь, всю жизнь работали на этих монстров и ничего не сделали, когда нас отдали на эксперименты!

Ксивер посмотрела на меня с печалью в глазах и покачала головой.

– Всё не то, чем кажется.

Я зарычала и вцепилась пальцами в волосы. Отчаяние, боль и недоумение овладели мной, лишив возможности мыслить здраво.

Глубоко вдохнув, я опустила руки и начала считать по-немецки. Мне нельзя срываться. Мне нужно получить ответы.

– Что с нами сделали потом? После взрыва?

– Ваша сила угасла и долгое время не проявлялась, поэтому вам стерли память и отправили на свободу. Они следили за вами в разных условиях, ждали проявления гена, после чего заперли в Круачейне. Вся твоя жизнь… Вся моя жизнь была экспериментом, – с запалом прошептала Ксивер. – Чертовым экспериментом, который они продолжают только ради власти.

Я почувствовала ее боль как свою собственную. Потому что поняла, что всё это – правда. Жестокая и мерзкая правда. И я была одним из главных звеньев в этой цепочке ужасов.

Вот причина моих видений. Я начинала вспоминать. Те обрывки, в которых я лежала на койке и, всхлипывая от боли, тянула к кому-то руку. Те слова, которые произносили незнакомые люди. Они опробовали на нас новую технологию редактирования, и я чуть не погибла. Они говорили, что я слаба. И они лишили меня правды, заставив забыть ее.

– Всё это время они ждали, когда ваша способность к управлению силами плеяд и подчинению триад проявится. И она проявилась. Горячие точки – это последняя фаза, как они ее называют.

Подчинение триад.

Господи! Это на самом деле правда. Тот случай в Гриндавике, когда Крэйтон заставил триаду остановиться, был не простым совпадением. Мы могли управлять ими, потому что они появились от нашего гена.

– Поэтому они заберут вас, – распалялась Ксивер, сдерживая слезы. – Они снова заберут вас на опыты, чтобы усовершенствовать сыворотку. Им понадобится пять лет, чтобы осуществить задуманное. Пять лет вы будете страдать, как страдала я.

Я посмотрела на шрам, разделяющий ее бровь.

Меня затошнило.

– Что же нам делать? – выдавила я, подавив рвотный позыв.

– Я не могу ответить на этот вопрос, потому что вмешаюсь в ход событий. Единственное, что я могла сделать – это подтолкнуть вас к действиям. В моем будущем вы решили не бороться. Круачейн настолько вас сломил, что вам требовался толчок, который я дала на День льда и огня. Вы бы не стали искать правду, не подтолкни я к Крэйтону триад и не передай вам послание. Мне пришлось это сделать. Мне пришлось бросить брата на смерть, – с болью прошептала она, – и я до сих пор виню себя за это.

Я смотрела прямо в ее льдистые глаза, сдерживая слезы.

Я смотрела в свои глаза.

Это я подтолкнула Крэйтона к смерти. Это я давала нам наводки.

Всё это сделала я.

И видимо, даже в будущем я сожалела об этом, хотя понимала, что иначе мы бы все погибли.

– Та запись в книге, которую ты нашла в библиотеке… Ее оставила я, а не ты. Нападение на Боргарнес и стягивание триад ближе к Рейкьявику – всё это тоже на моих руках. Я делала это ради того, чтобы запустить цикл. Чтобы заставить вас изменить будущее и не дать ЦЭСу повторить эксперимент.

– Ты спасала мир, – покачала я головой. – И ты спасала себя.

– Дальше наша судьба зависит только от вас, – мягко прошептала Ксивер.

Я болезненно зажмурилась.

Мне хотелось задать ей так много вопросов. Про маму, Ремали, Крэйтона. Но я понимала, видела, как мир вокруг начинает возвращаться. Наше время истекало.

– Я верю в тебя, Ксивер, – прошептала девушка и сделала шаг мне навстречу. – И я верю в себя.

Она взяла мою ладонь в свою и крепко обняла меня. Я зарылась носом в ее волосы и почувствовала свой запах. По моей щеке всё же скатилась одна-единственная слеза. Почему-то я сжимала эту девушку в руках и так не хотела с ней прощаться. Она казалась такой сильной и мудрой. Такой родной.

Я хотела быть ей.

– Там будет хорошо? – прошептала я. – В будущем?

Она тихо засмеялась.

– Скоро сама узнаешь.

Отстранившись, Ксивер крепко сжала мои предплечья и улыбнулась. Последнее, что она сказала:

– Пожалуйста, доверься ему.

Затем мир прорезала вспышка.

Она разделила небо на две половины, разнеся по городу громкий, оглушительный треск. Молния ударила в то место, где раньше находилась триада, которой я коснулась. Я отшатнулась, резко вскинула руку и закрыла ей глаза, когда меня окатила волна силы.

В один миг всё вернулось на круги своя. Крик Джулиана, визг триад и… звук шин.

Я развернулась и увидела три военные машины, из которых тут же выбежали миротворцы. Они заломили руки мне за спину и втолкнули внутрь. Джулиан бежал за мной с яростными криками, пока я могла лишь смотреть на него с болью в глазах.

Он оттолкнул мужчину с автоматами, но в следующую секунду его тоже схватили.

Я сделала глубокий вдох.

И услышала голос:

– Здравствуй, Ксивер, – улыбнулась Триона Марлоу.

Глава 32

Одному передалась сила созидания, другому – сокрушения, а третьему – равновесия.

Учебное пособие «О передаче силы Ремали»

Яркий свет ударил в глаза, как только я сделала первый вдох. Пришлось крепко зажмуриться, но от этого стало лишь больнее. Казалось, у меня случилась клиническая смерть, а жизнь решила подарить мне второй шанс: сейчас я двигалась к концу туннеля, желая выбраться на свет – на свободу.

Но мне лишь казалось.

Моргнув несколько раз, я сфокусировала зрение.

– Очнулась.

Моя голова резко повернулась в сторону женского голоса. Перед глазами всё плыло, будто меня чем-то накачали. Воспоминания ударили под дых, когда я различила ее