Тайна острова Драконов - Ольга Миклашевская

Пока достопочтенный ящер связывался по телефону с кухней насчет нашего скорейшего обеда, я огляделась и, к своему глубочайшему удивлению, обнаружила, что весь интерьер составлен из разнообразных морских тварей. Странно, ведь обычно драконы являются настоящими фанатиками культа Эстели и всего, что с ним связано. Но здесь все было по-другому. Многочисленные мелкие тумбы подпирались ножками в виде непослушных осьминожьих щупалец. С потолка свисала люстра-медуза, а вдоль стен звенели на сквозняке торшеры, чем-то похожие на вареных каракатиц с обвислыми ножками-бахромой. Уютно пахло легкой утренней пылью, а по махровому ковру беспорядочно сновали морские коньки.

– А почему не драконы? – спросила я у владельца двора.

– Прошу прощения? – Ящер на мгновение оторвался от своих бумаг.

– Ну, насколько я успела заметить, вы, драконы, любите обставлять помещения, используя исключительно национальные мотивы. А тут у вас – морские гады, корабли в бутылках… Вы любите море?

Дракон насмешливо фыркнул сквозь густые усы.

– Когда-то это местечко принадлежало одному человеческому купцу, но едва ли вы сейчас найдете где-нибудь упоминание о нем. Все забывается, юная госпожа. Все забывается.

Еще некоторое время мы постояли в ожидании улаживания всех формальностей, и Шел неожиданно тронул меня за плечо:

– Пойдем, Шрам. Завтра на рассвете мы уже должны отбыть из Драконьего Глаза. Не к чему медлить.

Мы поднялись в предназначенную для нас комнату. Потертые медные цифры «три» и «девять» едва можно было различить на выцветшей двери, которая когда-то была обильно и неровно выкрашена светло-зеленой краской. Внутри номер оказался обставлен в точно таком же стиле, как и вестибюль: линялые тяжелые шторы цвета морской волны, шкаф, тумба на ногах-осьминогах и одна-единственная кровать – довольно узкая, надо признать.

Я сорвала с кровати покрывало, и в воздух тут же поднялось густое облако застарелой пыли.

– Шел, окно открой, – закашлялась я, разгоняя пыльные тучи.

Да, видно, не так уж много здесь бывает постояльцев. Пока поднимались по широкой длинной лестнице с мелкими ступеньками, мы не встретили ни одной живой души. Складывалось впечатление, будто мы здесь вообще были единственными гостями.

В отличие от душного, все время шевелящегося Дарну, здесь было все настолько тихо, размеренно и спокойно, что становилось как-то не по себе. В Драконьем Глазе особенно четко чувствуешь ту временную грань, что разделяет драконов и людей: по сравнению с ними мы – ничто. И если их срок – циферблат часов, то наш – пятиминутный отрезок. Если их стрелка – часовая, то наша – всего лишь секундная. Именно поэтому мы все время спешим, торопимся, боясь куда-то опоздать. На собственные похороны, как я подозреваю.

– Триста морских каракатиц! – не удержалась я, когда какая-то крохотная, но зубастая тварь куснула меня за палец. – Антисанитария – мама не горюй.

Кое-как усыпив бдительность блох и клещей остатками магической силы, я со спокойной совестью плюхнулась на середину кровати. А вот Шел от окна отходить не торопился. Он стоял вполоборота – так, что с улицы его было не видно, – и за чем-то сосредоточенно наблюдал. Тяжелая густая тень падала на его лицо, и в темноте блестели только черные влажные глаза.

– Как твоя миссия? – безразлично спросил он.

Готова поклясться, ему было абсолютно все равно – удалось мне узнать судьбу свитка или нет. Его это не касалось, а посему – не беспокоило.

– Все отлично. Клинок Добрая Воля в молодости был просто душечкой.

Шел кинул в мою сторону полный недоверия взгляд.

– Что с заклинанием?

– Его украли, – коротко отмахнулась я и перевернулась на бок.

– И ты не знаешь, кто? – Брови некроманта взлетели вверх.

– Не имею ни малейшего понятия.

Я звучно и протяжно зевнула, тем самым давая Шеллаку понять, что на этом разговор окончен, да и вообще не его это ума дело.

В дверь внезапно постучали. Низкорослый тощий мальчонка-дракончик с выпирающими скулами и выпученными, как у рыбы, глазищами торопливо поставил поднос с дымящимся ужином на тумбу и, не сказав ни слова, юркнул за дверь.

Повторного приглашения мне не требовалось – я с воодушевлением кинулась к угощению и начала прихлебывать большой деревянной ложкой. Шел по-прежнему не отходил от окна и к пище никакого интереса не проявлял.

– Что ты там нашел? – поинтересовалась я с полным ртом.

– Ничего, – последовал ответ.

Шторы моментально загородили окно, и комната погрузилась в темноту.

– Ты что, ежей наглотался?! – возмутилась я, на ощупь ища ложкой тарелку. – Немедленно верни свет в мою горницу, Шел!

Но ни проклятия, ни угрозы, ни исконно пиратская брань не пробивали стойкого некроманта. Не выдержав, я вскочила с кровати и ринулась к окну, чтобы посмотреть, чего так сильно мог испугаться Шеллак. В моем представлении это может быть только вооруженная до зубов миллиардная армия его величества. Остальное как-то мало вязалось у меня со словами «Шел» и «боится». Вспоминать последний инцидент, когда некромант один-единственный раз позволил себе сорваться, я не хотела, предпочитая думать, что это было досадное недоразумение. Моя смерть не может вызвать у него столько чувств. Наверное, это было… что-то другое.

Завязалась молчаливая драка. Я била, признаться, куда попало. Один раз это точно было некромантское плечо и единожды же – нос. Но о последнем я не могу сказать с полной уверенностью.

Прикушенные в пылу драки губы оросились солоноватой кровью, а затем – чужими губами. И это было настолько неожиданно, что я не смогла сопротивляться. Не помню, как я оказалась на кровати – помню только, что мужчина, о котором я всегда мечтала, к которому много лет грязно приставала и которого безрезультатно соблазняла, наконец стал явью.

Но самое странное – я уже не чувствовала такой острой необходимости в нем. Ее попросту не было. Из моего персонального героя Шеллак в одночасье превратился в одного из тех мальчишек, с кем я лобызалась обычно за сараем. Тогда это было несерьезно, в шутку, но поверить, что происходящее сейчас – взаправду, – было просто невозможно.

И тут меня словно молнией прошибло.

– Сволочь, – сорвалось с моих губ, едва мне удалось оттолкнуть от себя некроманта.

И даже в темноте, в этой кромешной непроглядной темноте я видела, как опасно сверкали его глаза, слышала – каким неровным было дыхание.

Он пошел на это, чтобы отвлечь меня от того, что происходит на улице. Знал, что это сработает. И, как всегда, не ошибся. Это был как раз тот случай, когда, по его мнению, цель с лихвой оправдывает средства.