Тайна острова Драконов - Ольга Миклашевская

– Все не так уж плохо, Шрам, – поспешил заверить меня драконий принц. – Копию со свитка твои родители сделать не успели, и это значит, что у вас еще есть фора во времени.

– У вас? – Я изогнула бровь. – А драконов эта проблема разве не касается?

Рыв издевательски фыркнул, и кожаные ноздри смешно заходили в разные стороны.

– Драконы будут вмешиваться в человеческие дела лишь тогда, и только тогда, когда существованию островной империи будет угрожать непосредственная опасность. – Голос дракона был жесток и сух, каким становился всегда, когда каждое слово приобретало многослойный смысл, и трудно понять, говорят ли с тобой о конце света или о конце лета. – А до тех пор мы лишь сторонние зрители на этом представлении. Ничего личного, уж извини. Но мы давно завязали с приключениями, в отличие от людей, которым, кажется, так нравится гораздо больше.

– Уж лучше систематически попадать в неприятности, нежели штопать носки и мыть полы, – возразила я.

– У нас с вами разные приоритеты. Вы живете меньше, а потому хотите все попробовать, так сказать, на собственной чешуе. Вы не утихомиритесь, пока собственноручно не порежете себе палец. Боль – вот что вам интересно.

Я прекрасно понимала, на какую удочку попалась: Рыв своими речами пытался всего лишь меня отвлечь, и я делала вид, что поддалась, хотя на самом деле посторонние разговоры действительно помогли успокоиться и расслабиться.

– Совсем нет. Мы все время движемся туда, где боли нет. Пытаемся от нее избавиться, забыться.

Дракон подбросил платок в воздух, дунул на него, и тот взвился под самый расписной потолок, украшенный гипсовыми дракончиками и драконихами, которые отличались от первых тем, что пыхтели, как работающие паровые установки.

– Ты ошибаешься, Шрам. Люди не движутся от или к боли – они просто движутся. Порой сами не знают, куда и в какую сторону. Порой сами не знают, что для них боль, а что – наслаждение. Порой боль для них и является наслаждением.

– То есть вы хотите сказать, – я нахохлилась, – что я сама не знаю, чего хочу?

Рыв Семнадцатый закачал громадной головой:

– Я этого совсем не говорил. Но ты так подумала.

Мой рот, уже приготовившийся парировать, захлопнулся, и я осталась сидеть на шелковых королевских подушках абсолютно поверженная. А ведь он действительно прав. Я сама знаю ответы на все свои вопросы, только боюсь себе в этом признаться. Правда – она порой такая ослепляющая, что начинаешь щуриться и за едкими лучами совсем не видишь солнца. Правда была в том, что я себя потеряла.

У меня не было цели, не было планов. Как верно заметил драконий принц, боль для меня сродни удовольствию. Это такая своеобразная компенсация за уползающую в бездну жизнь.

Кулаками я протерла глаза, точно надеялась, что так видно будет гораздо лучше. Да, сейчас тебе, Шрам, – филе форели на серебряном блюде.

– И что же мне делать? – без всякой надежды на ответ спросила я у всезнающего дракона. Он только притворялся легкомысленным и посредственным, или, что вернее, я его таким воспринимала.

– Далеко не каждый за целую жизнь находит в своем существовании цель, – оскалился в радушной улыбке принц. – Но для кого-то смысл жизни в том, чтобы все время находиться в поисках этой самой цели. Не бойся того, что тебе кажется, будто на островах тебе не место. Ты не ошибка, Шрам, не недоразумение. Ты такая же важная часть этого мира, как и мы все. И только тогда, когда ты поймешь это, жить тебе станет легче. А пока – не желаешь ли со мной отобедать?

– Благодарю, но меня ждут друзья. Думаю, мы остановимся на постоялом дворе. В Драконьем Глазе ведь есть постоялые дворы, правда?

– Мы позаботимся о твоей верховой драконихе, – снисходительно кивнул повелитель драконов. – Думаю, завтра на рассвете тебе стоит двинуться в обратный путь, пока на корабле снова не произошло ничего сверхъестественного.

Мы пожали друг другу руки (простите, лапы – простите, совсем запуталась), я неуклюже откланялась и поспешила покинуть роскошную залу. В реальном времени прошло не больше часа, но мне казалось, будто я не видела некроманта уже, по крайней мере, целую вечность.

Сначала я хотела кинуться Шелу на шею, но потом вспомнила, что я вроде бы еще и нежности телячьи терпеть не могу.

Один из драконов-стражников залихватски крутил в воздухе моим ковриком и очень расстроился, когда я бесцеремонно отобрала у него игрушку. Проверила – ножны были пока еще живы, но нельзя сказать, что очень уж здоровы, – мертвечиной от них смердело по-прежнему.

– Как все прошло? – спокойно поинтересовался некромант, хотя я знала его как облупленного: он воспринимал мою откровенность как должное и даже не сомневался, что я выложу ему всю подноготную. Самоуверенность, которой стоит только посочувствовать.

– У меня есть три новости: одна хорошая, одна плохая и одна тебя не касается. Но я буду отвечать на твои вопросы только тогда, когда поем, помоюсь и наконец сменю белье. Где тут у вас ближайший постоялый двор? – обратилась я уже к стражникам.

Те с минуту пошушукались и направили нас на центральную площадь, где возвышался величественный храм, расписанный золотыми красками. Тут же, вокруг него, располагались самые необходимые заведения: парикмахерская, кинозал, парочка весьма недурных ресторанов, тканевая лавка, билетная касса и, что мне было особенно важно, постоялый двор.

– Мест нет, – пробурчал старый сварливый дракон с серой поблекшей чешуей и серебряными усами в ответ на вопрос, где у вас тут можно разместиться.

Я сделала лицо помягче и смело шагнула в сторону администраторской стойки, откуда и взирал на нас старый владелец постоялого двора. Он деловито поправил круглые очки, подкрутил когтем пышные седые усы, делая вид, будто мы поняли его с первого раза и уже ушли.

– Нам не нужно много места. Достаточно скамейки, где можно поспать, и кадки с водой, где можно помыться.

Седоусый дракон сначала взглянул на меня из-под густых светлых бровей с недоверием, затем машинально обмакнул перо в чернильницу и черканул пару строк в книге постояльцев.

– Комната тридцать девять. С вас пять серебряных за ночь. Деньги прошу вперед, – коротко отчеканил владелец постоялого двора.

Я послушно отсыпала положенную сумму, прибавив сверху пару медячков за радушный прием. Да, когда попадаются такие злыдни, я иногда кажусь себе слишком доброй и щедрой. Все познается в сравнении.

Дракон когтем сгреб тяжелые монеты – я с тоской провожала их в последний путь.

Пока достопочтенный ящер связывался по телефону с кухней насчет нашего скорейшего обеда, я огляделась и, к своему глубочайшему удивлению, обнаружила, что весь интерьер составлен из разнообразных морских тварей. Странно, ведь обычно драконы являются настоящими фанатиками культа Эстели и всего, что с ним связано. Но здесь все было по-другому. Многочисленные мелкие тумбы подпирались ножками в виде непослушных осьминожьих щупалец. С потолка свисала люстра-медуза, а вдоль стен звенели на сквозняке торшеры, чем-то похожие на вареных каракатиц с обвислыми ножками-бахромой. Уютно пахло легкой утренней пылью, а по махровому ковру беспорядочно сновали морские коньки.