Чака - Марат Брухнов

Активизация «культурно-просветительской» деятельности мистера Финна не прошла незамеченной у остальных членов торговой фирмы «Феруэлл и K°» и была должным образом оценена его компаньонами. Прекрасно понимая, к чему может привести подобная активность, если Чаке вдруг станет известно о ней, освоители новых земель, однако, не возражали против нее, хотя каждому было ясно, что положение белых в стране становится все более рискованным по мере того, как заговор против верховного вождя зулу набирал жизненных сил. После длительного перерыва возобновилось строительство шхуны из обломков разбитого брига «Мэри». Работы велись в лихорадочном темпе, ибо все понимали, что шхуна эта даст им единственную возможность сласти свои шкуры, если дела в Натале примут неблагоприятный для них оборот. А для подобных опасений имелись все основания. В последнее время Чака стал замечать, что подданные его как-то изменили свое отношение к нему — в их поведении было больше подобострастия и меньше былой искренности — и перемены эти он каким-то образом связывал с присутствием белых. Он, правда, считал, что удачный поход в новые земли и богатая добыча, взятая у противника, исправят положение и на землях его народа вновь воцарятся мир и согласие.

И вот наступил наконец день, когда белые друзья прибыли в Дукузу в полном составе и торжественно объявили вождю зулу, что постройка судна, которое даст возможность наладить более тесный контакт между двумя великими народами, близка к завершению. И снова встал вопрос о необходимости направить послов владыки зулу к его другу и брату королю Джоджи.

Возникла еще одна немаловажная проблема: кому же из белых поручить ответственную миссию сопровождать посольство и помочь посланцам Чаки на первых шагах их дипломатической деятельности? Кандидатуры Феруэлла и Финна сразу же отпали, поскольку первый уже успел порядком надоесть ему своей жадностью, а второй оказался просто ловким пронырой, постоянно сующим нос в дела народа зулу. После зрелых размышлений Чака остановил свой выбор на лейтенанте Британского королевского флота Джеймсе Сандерсе Кинге, известном среди народа зулу под именем Мкинги. Возможно, что немалую роль сыграло и «королевское» звучание фамилии лейтенанта (Кинг по-английски означает «король». — М. Б.). Это заставляло думать, что Кинг, если и не является близким родственником короля Англии, то почти наверняка принадлежит к его роду. Не желая, чтобы посланец его оказался рангом ниже тех, с кем ему придется вести переговоры, Чака счел уместным произвести английского лейтенанта в чин индуны, ради чего Кинг и был назначен им командиром полка У-Гиги-банье, целиком укомплектованного молодыми воинами в возрасте 22–27 лет. Возведение в чин сопровождалось соответствующими в подобных случаях церемониями и проходило в весьма торжественной обстановке. Кинг получил к тому же полную парадную форму зулусского военачальника. Неизвестно, воспользовался ли когда-либо, кроме этого торжественного дня, индуна Кинг своим правом носить эту форму, но он не преминул использовать подходящий случай, дабы документально закрепить свое новое общественное положение.

Без долгих проволочек был составлен следующий документ:

(Дано) в главной резиденции Чаки

Умбололи в феврале 1828.

Я, Чака, король Зулу, в присутствии собравшихся сейчас моих главных вождей сим уполномачиваю и поручаю другу моему Джеймсу Сандерсу Кингу принять под свое покровительство и опеку Сотобе, одного из моих главных вождей, для которого я строю крааль «Тугуза» (м. б. Дукуза? — М. Б.), Кати (видимо, одно из имен Пикваана. — М. Б.), моего личного слугу, Джекоба, моего переводчика, и свиту. Я повелеваю ему препроводить их во владения Его Величества короля Георга и представить их как посланников доброй воли королю Георгу; а после передачи ему моих заверений в дружбе и уважении вместе с моим вождем Сотобе вести от моего имени переговоры с Его Величеством относительно заключения договора о дружеском союзе между двумя нациями, относительно чего мною даны полные инструкции и полномочия вышеупомянутым Дж. С. Кингу и Сотобе действовать от моего лица так, как они сочтут наиболее полезным и целесообразным в зависимости от обстоятельства. Я возлагаю на моего друга Кинга обязанность обеспечить наиболее подходящие условия моим подданным, вверенным его заботам, и торжественно повелеваю ему возвратиться вместе с ними в безопасности и искренне доложить мне о ходе переговоров с королем Георгом.

Настоящим я жалую вышеупомянутому моему другу Дж. С. Кингу в вознаграждение за возложенную на него миссию, за оказанные мне уже услуги и подарки, которые он мне преподнес, а более всего — в признательности за внимание к моей матери во время ее последней болезни, а равно как и за спасение жизни нескольким из моих ближайших подданных в полное и безраздельное владение мою землю, простирающуюся вдоль морского побережья и Порт-Наталя от мыса Наталь до реки Стинкейн, включая обширные пастбища и леса, вместе с островами в гавани Наталь и (проживающими там людьми) народа Матабаан, совместно с исключительным правом на ведение свободной торговли во всех моих владениях; сим я одновременно подтверждаю также и все мои прежние дары ему (…)».

Отправляя своих посланцев в далекую страну белых людей, Чака свято верил з то, что оба народа получат от этого союза немалую выгоду. Люди зулу, например, научат своих белых союзников строить прочные и чистые хижины, и тогда им не придется ютиться в грязных и сырых хибарках вроде тех, что настроили себе они на берегу морского залива и из-за которых за белыми закрепилось презрительное прозвище «ласточки», поскольку птицы эти тоже строят свои гнезда из грязи. Имелось у него и немало соображений относительно совместных выступлений зулусской и английской армий, если только посланцам его удастся подписать оборонительно-наступательный союз с вождем белых. И в этом случае зулусским воинам будет чему поучить плохо ориентирующихся, медлительных и несуразно одетых британских мушкетеров, В обмен же на все эти несомненные выгоды белые люди поделятся с людьми зулу своим искусством и хитроумными ремеслами. Ради этого Чака готов тут же сформировать пару полков из новобранцев и отправить их в страну белых для обучения. Но, помимо всего прочего, в задачу его посольства входило и приобретение «эликсира жизни». И дело тут было вовсе не в том, что скептически относящийся ко всем проявлениям колдовства Чака стремился добиться для себя вечной молодости — он не слишком доверял словам своих белых друзей. Слишком широкую огласку получили заверения мистера Финна, что у белых имеется это чудодейственное средство. И если Чака и не слышал прямых упреков в свой адрес, то все же прекрасно понимал, что его наверняка обвиняют в том, что он не прилагает достаточных стараний ради того, чтобы продлить жизнь если не всего народа зулу, то хотя бы наиболее значительных и достойных представителей его.