Два князя - Кирилл Малышев

Именно Западный тракт служил главной дорогой, по которой странники следовали из Змежда в крестьянскую столицу – Изборов.

По мере того как княжество богатело, путь становился всё оживлённее. Здесь можно было встретить торговцев с грузами, паломников, стремящихся к духовному очищению в Зелатаре, и простых путников, пересекающих земли с севера на юг и обратно. Вдоль тракта возникли постоялые дворы, харчевни и кузницы, дававшие пилигримам кров, пищу и помощь в ремонте телег и иного снаряжения.

Бирюзовая война – междоусобица рода Изяславовичей, прокатившаяся по западным землям, – нанесла главной дороге правобережья тяжёлый удар, существенно сократив поток путешественников. Многие цветущие города, такие как Средень и Озёрск, были разрушены. После них остались лишь мрачные руины, служащие суровым предостережением будущим поколениям.

Однако, несмотря на опустошение, путь продолжал жить. В отличие от Великого тракта, соединяющего Радонские земли на востоке, Западный остался невредимым во время ханатского нашествия. Многие деревушки и постоялые дворы, расположенные вдоль него и восстановленные после войны двух братьев-княжичей, существовали и поныне, хотя, безусловно, их блеск и богатство остались в прошлом.

Однако, Западный тракт находился в стороне от столицы, и, чтобы соединить с ним Радоград, был дополнительно проложен небольшой дорожный перешеек. Словно тонкая лента, он извивался между холмами и рощами, плавно впадая в тракт примерно на полпути от Змежда к крестьянской столице, подобно притоку, вливающемуся в могучую реку.

***

К перекрёстку, где соединялись два пути на Изборов – дорога из Радограда и Западный тракт, – ранним утром, после четырёх дней пути, вышло каменецкое войско, возглавляемое Романом.

Небо было ясным. Яркое солнце заливало искрящимся сиянием укрытые белым покрывалом равнины. Нетронутый снег, будто зеркало, отражал свет, заставляя дружинников щуриться от слепящего блеска.

Ветер почти не ощущался, и шагающие по дороге ровными рядами воины наслаждались неожиданным для середины зимы теплом.

Едва миновав развилку, Роман, ведущий за собой ратников и сосредоточенно вглядывающийся вдаль, внезапно поднял руку, приказывая остановиться.

– Стой! Стой! – тут же подхватили тысячники и сотники, останавливая течение людского потока.

Воевода спрыгнул с лошади. Его чёрный плащ, взметнувшись, на мгновение стал похож на грозовое облако, внезапно появившееся среди заснеженного поля. Сделав несколько шагов вперёд, он оставил войско позади и пристально оглядел дорогу на Изборов. Затем, выискивая что-то, опустился на одно колено и провёл рукой в кожаной перчатке по колее под ногами. Будто удивлённый чем-то, мужчина устремил взгляд в горизонт.

– Всё в порядке, воевода? – донёсся голос подошедшего сзади тысячника. – Ты что-то заметил?

Роман не сразу ответил. Лицо его оставалось непроницаемым, холодным, словно высеченным из камня. Он молча вглядывался в уходящую вдаль дорогу, погружённый в размышления.

– Сколько дней до Изборова? – наконец спросил он.

– Около трёх, – пожав плечами, ответил военачальник. – Может, четыре, если погода ухудшится.

– За последние несколько дней не было снегопадов, верно? – подняв глаза к безоблачному голубому небу, осведомился Роман.

– Верно. Ни одного. А в чём дело? Думаешь, может начаться буря и задержать нас?

Командующий снова помедлил с ответом, словно не был уверен, стоит ли озвучивать своё подозрение.

– Я не вижу на земле следов перемещения войск, – настороженно произнёс он. – Чтобы взять Изборов, нужны тысячи людей и лошадей, которые ногами и копытами перепахали бы весь Западный тракт. Но следов нет. Ни единого.

Тысячник, вслед за Романом, посмотрел на дорогу уже другими глазами.

– Действительно, нет, – озадаченно протянул он.

– Даже если бы был снег, я всё равно заметил бы что здесь шла дружина, – продолжил воевода тихим, задумчивым голосом. – Но ничего нет. По Западному тракту не перемещалось войско. Владимира не было тут.

«Неужели Роговолд ошибся, и взбалмошный мальчишка действительно повёл свою жалкую рать на Каменец?» – подумал Роман, но, не в силах всерьёз усомниться в уме и прозорливости князя, тут же отбросил эти мысли.

«Нет, невозможно».

– Но что же это значит? – вновь спросил тысячник.

Воевода аккуратно поднялся на ноги и, переведя на него тяжёлый, наполненный холодным металлом взгляд, заключил:

– Я не вижу другого объяснения, кроме того что Владимир ещё не дошёл до перекрёстка. Это значит, что мы двигаемся быстрее. Возможно, его замедляют осадные орудия, или они сделали слишком большой крюк, уйдя далеко на север в попытке нас обмануть. А может, всё проще – молодой княжич плохо управляет своими людьми.

– Тогда, если они идут за нами, мы сможем дождаться их здесь и разбить в чистом поле? Наше войско сильнее, у них нет шансов.

Роман задумчиво покачал головой. В словах тысячника был смысл. Действительно, Владимир вряд ли смог бы победить их в открытом бою. Дружина, возглавляемая Романом, была не только лучше вооружена, но и почти вдвое превосходила противника числом.

Он, опытный воин, знал, что княжич практически беспомощен против такой силы. Почти, но не совсем. В сражении всегда есть место случайности.

К тому же у этого решения была и другая сторона. Несмотря на уверенность в победе, воевода ясно понимал, к каким потерям приведёт лобовая атака. А, будучи посвящённым в замысел князя, он знал, насколько скоро ему понадобятся люди. Каждый, кто способен держать оружие.

– Нет, сражаться, сидя за стенами детинца, сподручнее, – принял решение он. – Нам незачем спешить – лучше сохранить дружину. Люди ещё понадобятся. А войско Владимира, в случае неудачной осады, само растает на глазах. Сейчас княжича ведёт удача. Но как только люди увидят, что она изменила ему – никто не станет за него биться. Зачем бессмысленно умирать? Вот тогда мы откроем ворота и добьём оставшихся. А сейчас продолжим путь вперёд и займём город.

– Но тогда уже они увидят наши следы. Увидят и поймут, что мы их ждём.

– Это неважно, – отрезал воевода. – Пусть видят и трясутся от страха. У них уже нет выхода. На Радоград они не пойдут – у Владимира нет сил, чтобы разбить тех, кто остался в столице. Выбор невелик – идти на Изборов или вернуться в Змежд и дожидаться там голода, волнений и неизбежного поражения. Кроме того, ему нужно сохранить лицо перед своими людьми. Очевидно, княжич в любом случае пойдёт на Изборов.

Не глядя на погружённого в молчание тысячника, Роман быстрым шагом направился к ожидавшей его лошади.

– Труби поход, – бросил он через плечо. – Мы продолжаем путь.

***

– Три тысячи? Четыре? – с любопытством спросил стоящий у ствола дерева молодой, усыпанный веснушками дружинник, обращаясь к кому-то наверху.

– Не знаю, – услышал он хмурый ответ из гущи тёмных сосновых ветвей. – Кабы все пять не было. Копейщики, конница.

– Ох, – выдохнул парень. –