Частное расследование - Фридрих Незнанский

— Нет, мне служебный…

— Это в сторожке. Пойдемте.

— Пойдемте.

— Вы вперед, вперед идите, — указал сторож на дверь, ведущую из проходной на территорию дачного поселка.

— Нет, это вы вперед, — возразил Турецкий и пояснил: — Собак сдержать. Мой пес четырех таких, как ты, стоит.

Сторож кивнул и пошел первым. Замечание о том, что собака стоит дороже его, человека, убедило его куда более, чем предъявленное только что удостоверение.

— Вот вам все телефоны, — введя в сторожку, похожую более по размерам и отделке на детский сад или сельсовет, чем на приют убогого чухонца, сторож указал на три аппарата, стоящие на столе в его «кабинете». — Звоните.

— Мне нужен прямой — ВЧ или с «Высоткой».

— Таких нет. Все, что здесь есть, — перед вами. Есть еще местный аппарат, но в будке, на другом конце поселка.

— Ладно. Сойдут и эти, если других нет, — кивнул Турецкий, усаживаясь. — Мне, собственно говоря, они нужны лишь для того, чтобы вы знали, что ближайшие полтора часа вам не следует звонить по пустякам… — Заметив, как мгновенно встрепенулся сторож, Турецкий предупредительно поднял руку: — Не волнуемся! Я еще не дал вам до конца вводную… Мы вот, с товарищем, явились сюда по личному указанию полковника Кассарина Василия Васильевича — младшего. Знаете такого?

— А как же.

— Ну вот. Цель нашего визита — негласный обыск дачи майора Невельского Альберта Петровича, недавно погибшего при странных обстоятельствах.

— Да, я слышал.

— Ну, так вот. Официально его убило током — такая жалость. Однако есть некоторые соображения, приведшие нас к необходимости осмотреть его дачку. Негласное служебное расследование это называется… То, с чем мы приехали.

— Понятно, понятно, — протяжно произнес сторож, явно размышляя, быстро и напряженно.

«Его необходимо срочно дожать, — мелькнуло в голове у Турецкого, — немедленно. Убедительно. Враз».

Взгляд Турецкого быстро скользнуд по стене «кабинета» за спиной сторожа. Стена, содержавшая помимо календаря расписание электричек Ярославки, насчитывала еще около дюжины почетных кагебешных грамот, повешенных здесь явно для выпендрежа друг перед другом и отдыхающими: весьма забавный иконостас. Грамоты были композиционно сгруппированы на стене в четыре блока. В них фигурировали четверо разных награжденных: Волковицкий Иван Иванович, Портнягин Егор Петрович, Переслегин Алексей Сергеевич, Галкин Михаил Валентинович. Грамоты были подписаны разными людьми, но в том числе в разных блоках фигурировали подписи Семичастного, Андропова, Шаба-шина и, наконец, Сомова-

Сторож был совсем не молод и, следовательно, блок, содержащий подпись Сомова, можно было исключить: при Сомове он едва ли мог быть награжден «за успешное выполнение особого задания»… Сторож был явной сукой, что делало маловероятным его общность с Шабашиным. «Старую суку» мог наградить только Андропов или Семичастный… Быстрее, быстрее! — подгонял себя Турецкий. Даты на грамотах, даты! Даты и текст. Оп-па. Вот оно, текст: «За проявленное личное мужество в условиях полярной ночи. 1956 г.» Вот оно! В пятьдесят шестом Андропов давил венгров, а наш сторож? Что он сказал нам в проходной? Он нам сказал голосом типичного вертухая: «Вы вперед, вперед идите…»

Турецкий кашлянул и вкрадчиво сказал:

— Так вот, Егор Петрович, нам ваша помощь требуется.

— Всегда готов! — сторож даже подтянулся слегка; с его лица исчезло всякое сомнение.

— А где же, кстати, Волковицкий-то, напарник ваш? Нам бы понятых бы, хоть оно и неофициальное, расследование-то… Но, понимаете, присутствие-то третьих лиц… Всегда.

— Иван Иванович заболел. Вместо него обещался выйти Переслегин, да видите… — сторож слегка развел руками.

— Да, подвел вас Алексей Сергеевич, подвел!

— Вы там-то, ну, в Москве, — не надо, а? У нас дела свои, у нас тут все в порядке, мы без срывов, без ЧП…

— Ладно. Ты, Вадим, здесь останься, — обратился Турецкий к Сереже. — Вот посиди с Егором Петровичем на связи. Если позвонит Кассарин или, не дай Бог, от самого, то, значит, все в порядке — отрапортуешь… — Турецкий повернулся к сторожу: — Как к даче Невельского проще пройти? Вы при ночном обходе все дачи обходите или только периферийные?

— Да… Мы… — засуетился сторож. — Вокруг ходим… конечно… А в середину-то как попадешь — всегда же следы с краю идут…

— Конечно, — согласился Турецкий. — Если исключить варианты дельтаплана, параплана и ранцевого десантного «попрыгунчика» на реактивной тяге.

— Да. Нет! То есть, конечно… Да! — Егор Петрович окончательно впал в неловкое состояние.

— Ну, вы мне, в общем, укажете, как к даче Невельского по наиболее утоптанной вами тропинке пройти? Чтобы меньше по целине трюхать. Задача ясна?

— Конечно! Вот прямо. Первый проулок налево. И там только два участочка пройти-то до Невельского… Прям рядом там, три шага.

— Это голубая которая, так?

— Она самая!

Вот это дачка-то! Прили-ично… Комнат пять, не меньше…

Взломать входную дверь было для Александра Борисовича Турецкого делом одной минуты. Сигнализация с подхватом: кусачками не трожь: сейчас же загудит… И даже домофон!

Турецкий чувствительно пристукнул по дверному косяку, зная, что от толчка обычно включается сначала камера и зуммер на пульте в сторожке. А затем, обращаясь к глазку домофона, сказал:

— Это я. Включите блокировку, Егор Петрович. И напряжение снимите с сигнализации. А то я открываю дверь, чтоб не завыла.

Красный огонек светодиода на домофоне погас. Турецкий выдохнул и только после этого начал «прощупывать» замок…

Замок был не ах, и через пару минут дверь открылась.

Искать в такой даче тайник было делом довольно безнадежным.

Однако Турецкий понимал, что тайник с компрой должен быть «живым» — часто он пополняется, что-то из него изымается, просматривается, на место возвращается… Следовательно, это не может быть сейф, закопанный в подвале… Он должен быть рядом — незаметен, но под рукой…

Далее. Что может лежать в тайнике? Во-первых, копии документов. Во-вторых, кассеты: аудио и видео. Значит, этот тайник не может быть размером с наперсток, — ведь даже если документы микрофильмированы, то они должны быть также и каталогизированы, с целью ускорения поиска, а значит, и работы с ними. То есть тайник под рукой, и тайник объемен. Но и такой тайник найти непросто: простукивать стены и пол можно до морковкиного заговения, и, кроме того, только в детективах бывает: как стукнешь по стене, так и загудит пустота… В жизни же обычно при хорошем обыске гудит только голова: у тебя самвго, у производящего обыск…

Турецкий достал из кармана заранее припасенный пакетик, в котором лежали десятки образцов: обрезки аудио- и видеопленок различных фирм, обломки пластмассы — кассет, образцы ксерокопий, выполненных на разных ксероксах с разными типами картриджей…

— Рагдай! Понюхай эту гадость. А теперь — ищи!

Рагдай нашел через минуту: стоя в самой дальней комнате, которую следовало бы назвать «кабинетом хозяина», он подлетел к книжным стеллажам и, подпрыгивая почти до самого потолка, облаял стоящее там, на верхотуре, полное юбилейное собрание вождя мирового пролетариата В. И. Ульянова (Ленина).

Действительно, подумал Турецкий. Почитать никто не попросит, не умыкнет: это тебе не детектив, не фантастика… Да и случайно в руки не возьмешь: стоят-то высоко…

Пододвинув стол и поставив на него стул, Турецкий добрался до сочинений Ленина.

Каждый том представлял собой коробку… Кассеты, микрофиши, флопари и даже СЭ-КОМные, блестящие всеми цветами радуги лазерные диски…

И вот только тут Турецкий осознал, что столкнулся лоб в лоб с тремя, по крайней мере, жуткими проблемами, решить которые куда сложней, чем дачу подломить, чем обнаружить этот тайничок…

Проблема первая. Как это все отсюда упереть?

Проблема два. Где, когда и на чем все это просмотреть? И, самое, пожалуй, главное, — сколько времени необходимо вгрохать в изучение всего этого «наследия Владимира Ильича»? Ведь то, что интересует именно меня, возможно, тысячная доля «собрания сочинений».

Проблема три. Тайник объем имеет колоссальный. Так, значит, многие к нему могут проявить интерес, решил Турецкий. Я оказался первым только по одной причине: я слишком плохо знал Невельского, я слишком глуп, неосторожен. Поперся в лоб, в то время, как другие готовятся, наверное, — тонко, хитро. Взять его, тайник. И только я, козел, влетел в него с размаху, на четвертой передаче. А это ведь шкатулочка Пандоры. И кто ее возьмет, за тем охота и начнется.

Ну, первая проблема, может, и решится, подумал Турецкий, доставая из кармана три капроновых свертка — два размером со спичечный коробок, а третий — с сигаретную пачку. На глазах два маленьких свертка превратились в объемные сумки, а третий — во вместительный рюкзак килограммов на пятьдесят…