Полночь в Эвервуде - М. А. Казнир

голосов, и они оставались там, пока кожа на пальцах не покрывалась морщинами, а идеи не заканчивались.

Таких моментов было меньше, чем хотелось бы Мариетте, и они случались реже. Она не знала, как долго живет во дворце. И дни, и ночи были окутаны тьмой, и всякий раз, когда она пыталась считать, обнаруживала, что не помнит, сколько их прошло. Одну ночь за другой она делала пируэты на балах, тронный зал кружился вокруг нее, время текло как в тумане, одно сверкающее платье сменяло другое.

Хотя ее клетка было мягкой и блестящей, она не позволяла этой засахаренной тюрьме подавить в ней силу воли. Она не станет сидеть в ней, покрываясь глазурью покорности и послушания. Она будет трясти прутья этой клетки и найдет дорогу домой. Дни жизни на чужих условиях будут недолгими. А тем временем она размышляла об их нынешнем затруднительном положении. Как им проникнуть в запертую комнату, скрытую под троном короля? Они обдумывали это вместе с Делларой и Пирлипатой, лежа в бурлящей и пенистой воде, перебирая возможности и планируя, как они сыграют свои роли.

А были еще балы.

Сначала был Бал сливочного крема, для которого кондитеры изготовили множество крохотных пирожных, увенчанных шапочками из ванильного, шоколадного, фисташкового крема, а также крема-пралине и морозной голубики. Все гости были одеты в прозрачный тюль и газ или в облегающие костюмы в пастельных тонах. Ночь наполняли ароматы сахарной ванили и самого темного шоколада. Именно на этом балу Мариетта набралась смелости и решилась поискать взглядом капитана, впервые после их прошлого танца, но не нашла его. Его нигде не было. Большая компания гостей из Мистпойнта приехала в санях, запряженных лосями, и Мариетте приказали танцевать для них. Женщины носили на волосах серо-голубые вуали из шелка, они струились подобно речной воде. Когда Мариетта начала танцевать энергичную вариацию из балета «Пахита», они опустили на лица вуали. Деллара попыталась воспользоваться тем, что король отвлекся, и вытащить из его пиджака заколдованный механизм, но его Безликие охранники стояли слишком близко и бдительно следили за всеми из-за присутствия гостей из Мистпойнта. Позже Деллара сообщила Мариетте, что они не одобряют короля Гелума и репутацию, которую он приобрел в стране.

– Может, мы возьмем их в союзники? – сразу же спросила Мариетта, но, к ее отчаянию, Деллара покачала головой, и по радужке ее глаз заскользили перистые облачка.

– Одно дело – презирать короля Гелума, и совсем другое – восстать против него. Может, его и ненавидят, но также боятся, а страх – мощный мотиватор. Вот почему мысль о восстании обдает меня холодом; звезды предсказывают его провал. После того как король казнил каждого десятого члена предыдущего двора, их чудовищное убийство все хорошо помнят, и этот окровавленный шип так просто не вытащить.

Затем состоялся Ледяной бал, когда весь тронный зал был покрыт ледяной коркой и вместо танцев все катались на коньках. Огромные статуи короля Гелума, которые он сам заказал, были высечены из ледяных блоков. Громадные ели стояли по краям, будто лес на эту ночь пришел в тронный зал. Некоторые гости походили на лесных эльфов, они были одеты в светло-зеленую одежду, и усыпанные драгоценными камнями рога украшали их локоны. Другие приняли облик морозных фей, облаченных в блестящие белые, прозрачные серебряные и голубые, как ледники, платья. Они угощались ледяной крошкой из маленьких чашек в форме иглу, но Мариетта не стала пробовать ее, опасаясь скрытой в ней магии. Ей необходимо было сохранить ясную голову. В ту ночь она якобы случайно скатилась по льду под пустой трон короля, объяснив двум Безликим охранникам, которые немедленно выдернули ее оттуда, что она не привыкла передвигаться по льду. И все-таки несколько синяков, которые она при этом заработала, того стоили: она заметила контуры круглого люка под троном. Этого было достаточно, чтобы проверить сведения, полученные из таинственных источников Деллары. И на том балу Мариетта почувствовала надежду, что капитан Легат увидит ее в переливающемся белом платье. Но ее ожидало разочарование: на Ледяной бал он тоже не явился.

Именно после того бала, прикладывая примочки к разбитому колену Мариетты, три женщины решили, кто из них спустится в тайную комнату. Мариетта, поскольку весь план с самого начала придумала она, и Деллара, так как она ни одной другой живой душе не могла доверить поиски своей волшебной палочки.

– Я не надеюсь, что вы сможете представить себе, что она для меня значит. Скажу только, что, когда я бежала из той темной пустоты мира, я протянула руку и оторвала от нее кусочек. Кусочек, который вонзил в меня когти и вобрал в себя клочок моей души. Но у меня есть только этот кусочек, а у него есть только я, и, так как подобное взывает к подобному, я привыкла полагаться на него. Питала его своей магией, своей энергией, пока он не признал меня и не стал служить мне одной.

– Тогда я отвлеку их, чтобы вы успели найти ее, – сказала Пирлипата.

Мариетта откинула голову на край бассейна, купаясь в мерцающем звездном свете, льющемся сверху.

– Как ты считаешь, что хранится в той комнате?

– Не имею ни малейшего представления. Хотя король Гелум страстный коллекционер, любит собирать людей и безделушки из разных стран, из разных миров. Уверена, он все это хранит там, внизу, – сказала Деллара, прополаскивая волосы.

Пирлипата нанесла на руки густую пену с ароматом тоффи.

– Меня не удивляет, что король, который не заботится о своем собственном королевстве и позволяет своим подданным погибать от минеральной болезни, не понимает особенности других культур и желает лишь завладеть тем, чего ему никогда не понять. Я очень надеюсь, что мы сможем его одолеть.

Мариетта легла на спину среди пузырьков, по привычке поочередно вытягивая и поджимая пальцы ног.

– Конечно сможем. У нас на троих больше мозгов и отваги, чем у одного короля.

А потом состоялся самый любимый из всех балов Мариетты.

Тот бал, на котором морозные дятлы бродили по городу из имбирных пряников; идеальной копии Эвервуда в миниатюре. Тот бал, во время которого трюфели и пралине медленно падали сверху в центре дворца подобно снегу, их ловили на лету и отправляли в рот, и шоколад на языке всех кутил делал поцелуи еще слаще и темнее. Тот бал, на который Мариетта надела свой самый соблазнительный наряд: простой белый корсаж из атласа над пышной юбкой, платье, достойное сказочной принцессы, сверкающее, как только что слетевшая с неба снежинка. Когда она кружилась, ее платье испускало яркое сияние. Тот бал,