Электричка в Буслаевку - Владимир Анатольевич Тимофеев

площади нет. Разве что те, кто ехал со мной в электричке, но я их особо не запоминал. Так, слабые отпечатки на самом краю сознания. Впрочем, это не важно. Главное, что энергию мне дают все, и её более чем достаточно, чтобы мысленно слить ауры воедино, запереть под замок, разделив тем самым весь мир напополам, превратив его живую половину в разноцветный каток, по которому можно скользить, всматриваясь в ровно светящуюся поверхность. Где она, та полынья, куда можно ухнуть на полном ходу? Или наоборот, не полынья, а торос, нагромождение ледяных глыб, запирающих рвущийся наружу фонтан?

Нет, ничего похожего я так и не обнаружил. Зато обнаружил другое. Лёгкое, едва уловимое дуновение ветерка. Тёплого, свежего, совершенно невообразимого в холодном безмолвии мира, лишенного человеческих эмоций.

Странный мир, странные ощущения.

Сан Саныч с Ларисой, помнится, объясняли, что ауры видят все без исключения маги (если конечно хотят — в быту это не очень удобно), но «создать» из слепков сознаний «половинчатый» мир, отражающий реальность, как в зеркале, умеют немногие. А уж почувствовать, что происходит в этом воображаемом мире, могут считанные единицы. И я, получается, из их числа. Приятно, чёрт побери! Но и ответственность высока. Найдём мы этот столб, не найдём, зависит теперь только от меня одного.

Развернувшись к ветру, неспешно скольжу над границей живого и неживого. Воздух всё так же овевает лицо. Напор от скорости не зависит, и в мире ничего не меняется. Похоже, я просто движусь по кругу.

Ага, выходит, скорость — не главное.

А что главное? Расстояние?

Тоже нет. Сколько бы я ни шёл, ни бежал, ни летел, всё равно остаюсь на месте, словно Алиса из сказки про «Зазеркалье».

Что ж, попробуем по-другому. Скорость — нет, расстояние — нет. Что остаётся?

Время, что же ещё?

Как же я раньше до этого не додумался? Это ведь так просто.

Столбы власти Великий Дракон устанавливал шестьсот лет назад, поэтому я и не вижу их отражения в одном отдельно взятом моменте времени. Столб можно увидеть только в динамике. Как его изготавливали, несли, рыли под него яму, вставляли, засыпали песком, утрамбовывали, прятали от чужих глаз магическими наговорами. А потом этот артефакт долгие годы вбирал в себя мощь земли, силу рек и озёр, стихию воздуха, дух живущего здесь народа…

По мере того, как я это представлял, ветер, бьющий в лицо, становился сильнее и жарче. А затем далеко-далеко, там, где светящийся «лёд» соединялся с беззвёздным «небом», вдруг замерцал крохотный огонёк.

Я потянулся к нему всеми силами.

Увы, он не приблизился ни на шаг, так и остался гореть в невообразимой дали.

Всё верно, это только маяк. Костерок в ночи, дающий усталому путнику цель, указывающий путь, объясняющий, как не пропасть среди ледяной пустыни.

— Нашёл? — голос Лейки звучал напряженно.

— Нашёл.

Я открыл глаза. Вроде бы получилось. Направление у нас есть. Строго на центр площади, туда, где Указный Камень. Осталось лишь подойти поближе и просто увидеть то, что было скрыто от людских взоров без малого шесть веков.

— Уверен?

— Абсолютно.

— Идём?

— Да.

Чем ближе мы подходили к «трибуне», тем сильнее я чувствовал какой-то необыкновенный подъём. Своего рода мандраж под кайфом. Вроде и страшно, а вроде и эйфория. Такое со мной случалось всего два раза. В первый, когда сдавал госэкзамен по физике. Второй, когда собирался Катьке предложение сделать, да так и не сделал. Сегодня, получается, третий.

Я покосился на идущую рядом девушку. Глаза у Ларисы горели. Ну, чудо как хороша. Полное ощущение, что она тоже пытается отыскать этот треклятый столб, и чувства при этом мы испытываем одинаковые, будто и вправду две половинки единого целого.

Залюбовавшись «невестой», я сбился с шага и едва не брякнулся наземь. Да-а, вот хохма была бы, если претендент на Владетельство оконфузился бы на глазах у будущих подданных. Позор, да и только!

Взяв себя в руки, я всё же дошел до «трибуны» и…

— Ах! — вцепилась мне в руку Лейка.

Похоже, что столб власти мы увидели одновременно.

Ослепительно белый, так, что больно смотреть, шпиль, устремлённый ввысь метров на сорок. Его ограждал абсолютно чёрный забор с дверью, выходящей на дальний край Указного Камня. Очерченная забором площадка была совсем небольшой — если водить вокруг столба «хоровод», поместится человек шесть.

Люди, толпящиеся на площади, не обращали никакого внимания на эту странную «композицию». Они её просто не замечали. А если приближались к забору вплотную, то либо разворачивались на сто восемьдесят, либо обходили его, не думая, зачем им это понадобилось…

— Ты его тоже видишь? — я повернулся к Ларисе.

— Да, — прошептала девушка, завороженно глядя на открывшуюся нам обоим картину.

— Но ведь ты говорила, его сможет увидеть только потомок тринадцатого. Как же тогда…

— Не знаю, — покачала головой Лейка. — Наверное, причина в тебе. Может быть, ты захотел, чтобы я это всё увидела, и я увидела. А, может, всё потому что я рядом и тоже волшебница, и чародейство Дракона накрыло обоих. Тут может быть всё, что угодно. Так сразу не объяснишь, надо Сан Саныча спрашивать. Он у нас в таких теориях дока…

— А другие не видят? — перебил я колдунью.

— Другие? — она внимательно осмотрелась. — Полагаю, что нет.

Я тоже глянул по сторонам.

Ничего подозрительного. Все ведут себя, как обычно. Лейка права. Никому, кроме нас, столб власти не виден. Пока не виден. Но мы это скоро исправим.

— Хэм!

— Да, милорд.

— Идём на трибуну.

— А мы? — послышалось сзади.

Я обернулся и хмуро взглянул на Кузьму.

— Идём все.

— Есть, господин барон, — радостно отозвался рыжий…

Ближе к Камню толпа стала гуще, однако Чекан, ловко работая локтями, корпусом, а кое-где и пуская в ход кулаки, расчищал дорогу не хуже бульдозера. Попавшие под «отвал» люди ругались, крыли Хэма по маме и папе, но всё-таки отступали. Нам оставалось лишь по-быстрому заполнять возникающую за спиной воина «пустоту», чтобы её не занял кто-то другой, из тех, кто не попал под раздачу.

Последних двоих, охраняющих ведущую на «трибуну» лесенку, отпихивать не пришлось — это были люди Анисима. Узнав Чекана, они отошли сами.

Воин быстро взбежал на «помост» и отшагнул в сторону.

— Прошу, милорд.

Я не спеша поднялся по скрипучим ступеням. Взгляды всех находящихся на Указном Камне скрестились на мне. Первым, понятное дело, «опомнился» наш отельер Анисим:

— Знакомьтесь, господин бургомистр. Его превосходительство барон Буслай. Наш новый Владетель.

Поклонившись мне, он развернулся к толстенькому мужичку с окладистой бородой и злорадно ощерился.

— Не верьте ему! — едва не подпрыгнув, завизжал