Откровение - Юрий Никитин

Он вздохнул, а Томас, перед которым распахнулась бездна веков, о которых калика говорит так равнодушно, с торопливостью в голосе сказал:

— Замолчи, я уже и так вон холодный камень!.. Кровь застыла... Скорее отсюда, а то я и не знаю...

Он выскользнул из щели, удары тяжелых молотов сотрясали землю, и чем ближе пробирались к гряде скал, где можно укрыться, тем сильнее там вздрагивала земля.

Олег поднял руку, Томас застыл с поднятой ногой. Между камней брел, освещенный слабым лунным светом, изможденный человек. Плоть на нем висела клочьями, ребра торчали наружу, как голые прутья орешника. Его шатало, он тащился медленно, загребая голыми ногами землю. Когда приблизился, Томас с содроганием разглядел обезображенное лицо. Под расколотой бровью темная пустая впадина, а глазное яблоко болтается на щеке, удерживаемое темными жилками и сосудами.

Томас в нетерпении выступил из тени:

— Погоди, добрый человек... Ты здесь, как по тебе видно, свой. Подскажи, как пройти к дворцу Вельзевула?

Человек посмотрел тупо, его шатало. Затылок, как только теперь рассмотрел Томас, был когда-то снесен могучим ударом, в открытом черепе что-то копошилось белое, склизкое.

— Вы, — проскрипел он, во рту темнели беззубые десны, — вы.. должны знать...

— Не получается, — сказал Томас. Его корчило от жалости и сострадания, он отводил глаза, но взгляд как зачарованный поднимался то к болтающемуся глазу, то к шевелению на черепе. — Подскажи, ты наверняка знаешь!

Человек посмотрел одним глазом, но Томасу почудилось, что и второй глаз тоже повернулся и смотрит на него недобро, с непонятной злостью.

— Как можете... не знать... Это знают все...

— Но не мы, — сказал Томас быстро и умоляюще. — Помоги, мы только что пришли из мира живых!

Человек отшатнулся:

— Нет!

Томас вскрикнул тихо:

— Кто бы ты ни был, ты же человек был!

— Нет, — ответил человек, обезображенное лице задергалось, на нем к изумлению Томаса отразилась злобная радость. — Не скажу... Пусть и вам достанется...

Он прошел мимо, даже ногами загребал не так сильно. Томас ошеломленно уставился вслед:

— Что с ним?

— Пойдем, сэр Томас. — сказал Олег нехотя. — Это и есть тот, которого слепили десятым.

— Этот? — не понял Томас.

— Или его потомство.

— А-а-а-а, — наконец сообразил Томас, — таких людей больше, чем хороших. Размножался, мерзавец, чересчур быстро, теперь понятно почему...

Почва вздрагивала, Томас услышал далекий полурев-полустон, от которого ужас сковал все тело. Земля дрогнула снова. Будто неведомый подземный великан пытался выбраться из могилы. Олег бежал с суровым лицом, Томас, задыхаясь, осмелился спросить:

— Никто не выскочит... из-под земли? Нам только оттуда не хватает.

— Из Тартара? — переспросил Олег, — да пока еще никто не выбирался...

Уверенности в его голосе не было, Томас сжался в комок, прибавил шагу, хотя уже купался в ручьях рыцарского пота. Олег поглядывал по сторонам, бежал как белка по дереву, на замученного рыцаря внимания почти не обращал. В голове Томаса стучали молоты, он даже калику видел смутно, а когда тот на ходу обратился с вопросом, Томас не услышал, переспросил:

— Что?

— Впереди говорю, нарака, а слева от нараки диюй. Как думаешь, проще через нараку? Или через диюй?

Томас прохрипел, качаясь от усталости:

— Через диюй...

— Понятно, — согласился Олег, — значит, через нараку.

Томас зло просипел:

— Так чего ж спрашивал?

— А чтобы не ошибиться, — ответил Олег убежденно. — Тут один шаг в сторону — и костей не соберешь. Обязательно надо с тобой советоваться.

Томас прошептал про себя, что когда-нибудь рассчитается за все эти штучки.

Он смутно помнил, что, пройдя половину мили, оглянулся, а на том месте, где был диюй, взметнулись фонтаны огня, и все плато рухнуло в темную бездну.

Олег сказал в сомнении:

— Не поспешили мы? Нам все равно туда спускаться...

— Куда?

Олег кивнул, Томас сквозь завесу пота усмотрел, что дальше дорога вроде бы обрывается. Шатаясь, он подошел к краю, а дальше, прямо за сапогом открывалась бездна. Он отшатнулся при мысли, что придется спускаться Из провала, до краев заполненного ядовито-желтым туманом, поднимался едкий и густой смрад. Олег поморщился:

— Переведи дух... Пусть к вони привыкнет нутро.

— Неужели к такому можно привыкнуть? — простонал Томас.

— Человек ко всему привыкает, — утешил калика с хмурой бодростью. — А потом и замечать перестанешь. Другие заметят, что в дерьме сидишь, а ты — нет.

Отдыхать не дал, торопил, крылатые твари потеряли на время, но если постоянно не двигаться...

Томас двигался как железная кукла, почти не понимая, что делает. Руки механически цеплялись за выступы, ноги нащупывали опору, иногда чувствовал руку калики, тот что-то орал в ухо, толкал, Томас послушно сдвигался, тело как одеревенело, но вниз все же легче, чем наверх, он спускался и спускался, затем ноги перестали нащупывать выступы, что-то вроде площадки, он рискнул повести затуманенными глазами по сторонам.

Он стоял у подножья отвесной стены, дальше расстилалась безрадостная выгоревшая степь, покрытая серым пеплом. Красное, как объятое заревом пожара, небо нависало по-прежнему низко, тяжелые громады туч бежали как стада туров, оттуда шел неумолчный грохот, не оглушающий, но от которого мурашки бежали по коже. Томас чувствовал, что над ним двигаются каменные лавины, и что в любой миг могут обрушиться вниз.

В трех сотнях шагов был огонь, извилистый и подвижный, Томас не сразу понял, что там страшная огненная река. Ветер пахнул с той стороны, кожа вскрикнула в ожидании ожога: пахло не только огнем, но и почему-то горелым мясом.

Вдали по берегу неслись три крохотные фигурки. Томас сперва решил, что к ним скачут всадники, но нечто странное было в их скачке, пока не понял потрясенно, что к ним спешат люди-кони, до пояса люди, а дальше — лошади! На скаку быстро стреляли в реку, Томас всмотрелся, теперь и ему показалось, что изредка мелькают головы, кто-то пытается выбраться на берег, но безжалостные стрелы сбрасывают обратно.

Олег, оставив Томаса, пошел навстречу. Томас с сильно бьющимся сердцем и мечом в руке спрашивал себя, почему не бросается на помощь, сейчас же убьют дурака, вон уже луки натянули, целятся, а все трое громадные, как быки, хоть и наполовину кони.

Олег обернулся, помахал Томасу. Кентавры опустили луки, Олег сказал торопливо:

— Томас, нас перевезут через огненную реку. Нет, они тоже сгорят, ежели вплавь, но ниже по течению есть брод... Хилон, перейти сможем?

Самый старый из кентавров бросил хмуро: