Дремир. Беспечные. Том 3 - Ник Вернер

— Благодарю, — искреннее ответил Киран.

— И какое у тебя «поручение» от графини Дэйнеры?

— Её Сиятельство просила передать, что ей срочно необходимо покинуть Каанно-Тану, и она не сможет присутствовать на последнем заседании Совета. Если Вас не затруднит, вы не могли бы прислать Её Сиятельству решение Совета по почте?

— Пришлю, — серьёзно ответил граф Неррон и снова вздохнул: — Когда она уже научится быть ответственной?

— Я вполне ответственен, — невозмутимо ответил Киран.

Граф Неррон смерил его взглядом и спросил:

— Это всё?

— Мне как главнокомандующему нужен один боевой грифон в личное пользование на неограниченный срок. Я бы хотел узнать, где остановилась Ваша личная охрана, Ваше Сиятельство.

— Ты хочешь сказать, что твой отпуск продолжается на «неограниченный срок»?

— Да, — безэмоционально ответил Киран.

— Грифонов мы оставили в Гарте, как и всегда. Бери. Но учти, если ты ещё раз неправильно составишь договор, то я его подпишу и отзову тебя обратно из отпуска. Разбираться с последствиями придётся графине Дэйнере самостоятельно.

— Слушаюсь, — ответил Киран.

— Можешь идти.

Киран учтиво поклонился и ушёл.

Лишь на лестнице между вторым и первым этажом он позволил себе облегченно выдохнуть, считая, что ушёл от графа Неррона уже достаточно далеко.

«Фух… Пронесло с договором, а то стыдно было бы потом Элеоноре на глаза показываться… Зря я его не перечитал утром… Надо будет у неё совета спросить, когда буду новый писать. Видимо, я что-то не знал о Гердане и не учёл там…»

От мыслей о договоре он плавно перешёл к мыслям о грифоне: «Похоже, она их боится. Уговоры тут не помогут. Приказывать как-то не хочется… Думаю, если ей показать милую сторону грифона, то эту проблему можно будет довольно быстро решить. Пусть на это и уйдет пару дней, но всё же будет быстрее, чем снова тащиться на лошадях. Да хоть неделю пусть она к нему привыкает! Всё же лучше долго ждать и быстро ехать, чем медленно ползти».

На этом Киран решил, что он уже устал думать за сегодня, да и просто устал. Он замедлил шаг, засунул руки в карманы штанов и пошел дальше не спеша, наслаждаясь вечерней прохладой. Она его бодрила.

На город опускались глубокие сумерки, но он не засыпал, а скорее наоборот — просыпался. Скорее даже не так, на месте засыпающего дневного города просыпался ночной. Загорались фонари и гирлянды, на улицах появлялись красиво разодетые мужчины и женщины, кто-то гулял парами, кто-то поодиночке, а кто-то шумной компанией.

От одной из таких компаний Киран успел благополучно «увернуться», но тут же был пойман в объятья миловидной девушкой в длинном чёрном платье с темно-красной вышивкой.

— Ты опоздал, но я ничуть на тебя не обижаюсь, — томно сказала она, прижимаясь к Кирану своим глубоким декольте. — Идём скорее! Я покажу тебе, что не зря тебя ждала.

— Я не люблю спешить, — невозмутимо ответил Киран и, высвободившись из объятий, поцеловал ей ручку. — Пожалуй, нам не по пути.

Киран ушёл, а девушка задумчиво уставилась ему вслед.

Он снова засунул руки в карманы и понял, что теперь надо не зевать, а то домой он так долго будет добираться…

Когда он третий раз за последние несколько часов переступил порог гостиной комнаты, Элеонора обнаружилась всё на том же диване, но уже в новом наряде. Она лежала и читала книгу в коротком изумрудном платье с открытыми плечами, выставляя напоказ свои стройные ножки.

«И всё-таки она его купила», — подумал Киран, не зная, возмущаться ему или радоваться.

И то и другое ему было лень, поэтому он просто сел рядом на диван и положил её ножки себе на колени. Затем откинулся на спинку и, запрокинув голову назад, устало закрыл глаза.

— Как успехи? — незаинтересованно спросила Элеонора, не отрываясь от книги.

— Я предупредил, что тебе надо срочно уехать, — ответил Киран, не пошевелившись. — Договор он не подписал, надо будет переделать. Но это можно и по возвращении. В Марингерд полетим на грифоне. Это не обсуждается. Грифона я нашёл, осталось забрать.

— Хорошо, — равнодушно ответила Элеонора.

«Как-то она слишком спокойно согласилась», — напрягся Киран.

Расспрашивать, почему она так быстро согласилась, он уже не стал, решив, что на сегодня достаточно и такого согласия, а с подробностями уже будет разбираться завтра, но всё же подумал, что это подозрительно и скорее звучит как «Хорошо. Я сбегу».

Годы, проведенные с грифонами, накладывали на всех наездников определенный отпечаток — отпечаток понимания того, о чём думают девушки. «Непонятливых» грифоны рано или поздно просто съедали.

'Опять её всю ночь сторожить, — безрадостно подумал Киран, а вслух спросил:

— Что будем делать?

— Я буду грустить, — меланхолично ответила Элеонора.

— Не убегать? — с сомнением в голосе переспросил Киран.

— Не-а, — так же меланхолично ответила Элеонора.

— Тогда разбудишь меня, когда надумаешь убегать, — попросил Киран и пошёл в спальню, где тут же уснул.

Его разбудили среди ночи, но застали врасплох: вместо «убегать» применили коварный план «прибегать» — Нори, будучи всё в том же платье, залезла к нему под одеяло…

Когда Киран проснулся поздно утром, его ждало только платье. Ни Нори, ни её катласа, ни сумки с документами Совета он нигде не нашёл.

«Всё же сбежала! — разозлился он. — Не сдержала слово и сбежала. Будет наказана!»

Проснулся он и так не особо отдохнувшим, а тут ещё и примешалось чувство голода — он со вчерашнего утра ничего не ел. Вместе с этим было и чувство бессилия хоть как-то словесно повлиять на своенравную сбежавшую особу, из-за чего он взбесился окончательно.

«Что я обещал? Привязать к кровати? Поздно! Теперь привяжу к грифону и никаких возражений до самого Марингерда выслушивать не буду!»

Он вышел из номера и хлопнул дверью. Это была единственная вольность, которую он себе позвоил, понимая, что он не на своей территории и даже не в Зольдане — территории без правил.

Вернулся Киран через полчаса, позавтракав на первом этаже гостиницы. Полегчало ему ненамного, но заметно прибавилось терпения, и он смог более менее спокойно собрать оставшиеся вещи Элеоноры и сложить все по коробкам и сумкам у входа в комнату.

После этого он пошёл собирать свои вещи, но остановился перед раскрытым шкафом, закрыл глаза и сжал виски ладонями.