Фантастическая сага - Пол Андерсон

Доскакав до ормовой усадьбы, он снова открыл окно в светлицу. На сей раз Эльфрида бодрствовала. Она держала ребенка на руках, шепча ему что-то ласковое. Ворвавшийся сквозь распахнувшееся окно ветер взметнул ее волосы вверх, прямо ей в лицо, так что какое-то мгновение она ничего не могла видеть. Позднее она решит, что засов на ставнях отложился тоже от ветра.

Сверкнула молния, раздался раскат грома, похожий на удар молота по наковальне. Эльфрида почувствовала, что младенец вдруг исчез, а ее руки обнимают пустоту. Она попыталась подхватить упавшего, как ей казалось, ребенка, и тут же снова ощутила вес дорогого тельца, как будто кто-то вложил его прямо ей в руки.

— Слава Богу! — прошептала она, переводя занявшееся от пережитого ужаса дыхание. — Мне удалось-таки вовремя поймать тебя, а то бы упал.

Имрик с торжествующим смехом гнал коня домой. Вдруг он услыхал, что сквозь шум бури его смеху вторит какой-то иной звук. Он натянул поводья, и в груди у него отчего-то похолодело. Проникший сквозь разрыв в тучах последний луч лунного света на мгновенье выхватил из темноты скакавшего поперек имрикова пути всадника. Этого мгновения было достаточно для того, чтобы эльф (который с трудом сдерживал своего рвущего поводья скакуна) понял, кто этот скачущий на быстром, как ветер, восьминогом коне седобородый ездок в широкополой шляпе, с копьем в руке: в лунном свете ярко сверкнул его единственный глаз[15].

Всадник тот протрубил в рог, созывая своих эйнхериев, павших воинов, и окрестность наполнилась конским топом, частым, как стук града по крыше. Но вот вся охота вместе со сворой завывающих псов промчалась мимо, и на землю обрушился дождь.

Имрик стиснул зубы. Встреча с Дикой Охотой сулит недоброе увидевшему ее, к тому же, Одноглазый Охотник наверняка не случайно оказался у него на пути. Но — приметы приметами, а сейчас надо спешить домой. Кругом сверкали молнии, а Тор ведь, известно, может метнуть свой молот в любого, кто оказался в грозу без крова. Прижимая к себе завернутого в плащ ормова сына, эльф дал коню шпоры.

Откинув с лица волосы и снова «прозрев», Эльфрида прижала к себе голосящего что есть мочи младенца. Надо его покормить — а то ведь не угомонится. Ребенок сосал хорошо. Но отчего-то вдруг стал больно прикусывать ей грудь.

ГЛАВА IV

Имрик нарек похищенного им ребенка Скафлоком и поручил его заботам своей сестры Лиа. Она была так же необыкновенно хороша, как брат, с тонким, цвета слоновой кости, точеным лицом, прекрасными серебристо-золотыми волосами, струящимися из-под украшенной каменьями диадемы и такими же, как у Имрика, сумеречной синевы глазами с бродящими в них лунными бликами. Стройная и изящная, Лиа носила легкие, паутиной тонкости платья, и когда она танцевала при луне, в жилах смотрящих загоралось белое пламя. Улыбаясь Скафлоку своими бледными полными губами, она кормила его молоком, которым с помощью особых эльфийских чар умела наполнить свою грудь. Молоко это сладким огнем ласкало ему гортань, согревая все тело.

По случаю наречения имени младенца был устроен пир, на который съехались многие владетели Альфхейма, привезшие виновнику торжества роскошные подарки: затейливо украшенные кубки и перстни, оружие гномьей работы, кольчуги, шлемы и щиты, одеяния из парчи, золотой и узорной, а также из атласа. Поскольку эльфы, подобно богам, великанам, троллям и прочим существам такого рода, не знали старости, дети у них рождались редко, раз в несколько столетий, и рождение ребенка всегда было большим событием. Но и оно не могло сравниться по важности с усыновлением человеческого младенца.

В разгар пира возле Эльфхолма послышался громоподобный конский топ, от которого задрожали стены замка, а бронзовые ворота зазвенели. Запели трубы стражей, но никто даже не попытался заступить дорогу вновь прибывшему. Имрик сам встретил его у ворот с низким поклоном.

Нежданный гость этот был могуч станом и красив лицом, с глазами, сверкающими даже ярче, чем его доспехи. Под тяжкой поступью его коня дрожала земля. — Приветствую тебя, Скирнир, — проговорил Имрик. — Своим приездом ты оказал нам честь.

Посланец асов, не сходя с коня, пересек залитый лунным светом брусчатый двор. При каждом шаге коня нетерпеливо звякал в притороченных к поясу того всадника ножнах сверкающий, подобно солнцу, меч, данный ему Фрейром, когда Скирнир отправлялся в Ётунхейм за Герд. В руках он держал еще один меч, длинный и широкий, не тронутый ржавчиной, хотя и потемневший от долгого лежания в земле. Меч этот был переломлен пополам.

— Я привез твоему приемному сыну, Имрик, подарок по случаю наречения его имени, — промолвил Скирнир. — Хорошенько береги меч. Когда мальчик вырастет и сможет управиться с таким клинком скажи ему, что починить меч может великан Бёльверк. Придет день, и Скафлоку будет большая нужда в хорошем оружии. Вот тогда-то и пригодится ему дар богов.

Он с грохотом швырнул меч наземь, повернул своего коня и, проскакав по по гулкой брусчатке, исчез в ночи. Эльфы напряженно молчали. Они понимали, что, делая такой подарок, асы, должно быть, преследуют какие-то свои цели. Однако Имрику не оставалось ничего другого, как повиноваться воле богов.

Эльфам нельзя прикасаться к железу, поэтому князь кликнул рабов-гномов и приказал им поднять меч. Затем он сам провел их на нижний ярус подземелья. Меч был положен в нишу в стене возле темницы Горы и замурован. Имрик пометил то место рунами, и долгое время избегал подходить к нему близко.

В последовавшие за тем несколько лет боги больше не давали о себе знать.

Скафлок быстро подрастал. Это был крупный здоровенький веселый голубоглазый мальчик с русыми волосами. Он любил беготню и всякие шумные игры куда больше, чем немногие жившие в замке эльфийские ребятишки, и к тому же сильно обгонял их в росте, достигнув зрелости прежде, чем они успели подрасти хоть на вершок. У эльфов не принято выказывать детям особую любовь, но Лиа души не чаяла в Скафлоке. Баюкая малыша, она пела ему баллады, в мотиве которых, казалось, звучал шум ветра, рокот прибоя и шелест листьев. Она обучила его этикету эльфийской знати, а также различным корибантическим танцам, какие опьяненные волшебным светом луны эльфы танцуют босиком на росистой траве. От нее же Скафлок узнал и часть подаренного ему Дивным народом тайного знания, например, песни, способные ослепить или обескуражить противника или заманить его в нужное место, особые песни для того, чтобы двигать скалы и деревья, а также беззвучные песни, под которые пляшет зимними ночами северное сияние.