Фантастическая сага - Пол Андерсон

ГЛАВА II

Эльфийский Князь Имрик скакал в ночи на быстром своем коне, желая поглядеть, что происходит в мире людей. Было по весеннему прохладно, светила почти полная луна, на траве серебрился иней, звезды горели на небосклоне холодным ярким светом, как зимой. Ночь выдалась почти безветренная, лишь изредка едва уловимое дуновение трогало покрытые набухшими почками ветви деревьев, и они издавали звук, похожий на вздох. Казалось, в мире нет ничего, кроме скользящих по земле теней, да холодного белого света. Перезвон серебряных подков имрикова коня гулко отдавался в тишине.

Всадник свернул в рощу. Там среди стволов могучих деревьев лежала непроглядная тьма, но эльф издали увидел какой-то красноватый отблеск. Подъехав ближе, он углядел, что свет пробивается сквозь щели в глинобитной хижине, стоящей под громадным с могучими узловатыми ветвями дубом, с которого, вспомнил Имрик, в прежние времена друиды собирали омелу. Он сошел с коня и постучал в дверь.

Ему открыла сгорбленная старуха, на вид такая же древняя, как дерево, под которым она поселилась. Она молча уставилась на эльфа в серебрившемся в лунном свете шлеме и кольчуге, потом на его коня, мастью схожего с утренним туманом. Скакун этот принялся уже щипать покрытую инеем траву.

— Здравствуй, мать, — промолвил Имрик.

Старуха проворчала, что, мол, какой-то эльф не смеет звать матерью ее, родившую могучих сыновей смертному, однако, пригласила гостя в дом и проворно налила ему рог пива. В еде и пиве у нее недостатка не было: окрестные крестьяне, не скупясь, платили ей за ворожбу. Пришлось Имрику войти в ее лачугу, а потом еще смахнуть с единственной имевшейся там скамьи целую кучу костей и других отбросов, чтобы можно было сесть.

Он глядел на старуху своими странными, чуть раскосыми эльфийскими глазами, дымчато-голубыми, без белка и без видимого зрачка. В его глазах бродили лунные блики и тени древнего знания. Имрик жил уже очень долго. Но внешне оставался вечно юным красавцем, высоколобым и высокоскулым, с узким подбородком и тонким точеным носом, как и положено знатному эльфу. Из-под рогатого шлема на широкие, покрытые алым плащом плечи его струились мягкие, как шелк, серебристо-золотые волосы.

— В последнее время, пару веков уже, эльфы нечасто показываются в мире людей, — заметила ведьма.

— Это правда. Мы были слишком заняты своей войной с троллями, — проговорил Имрик, и голос его звучал подобно отдаленному шуму ветра в ветвях деревьев. — Но теперь заключено перемирие, и я решил полюбопытствовать, что произошло за последнее столетие.

— Много что произошло, да хорошего мало, — сказала ведьма. — Из-за моря налетели даны, убивают, грабят, жгут все подряд. Они уже захватили большую часть Западной Англии. Нужно ли продолжать?

— Это совсем неплохо, — заметил Имрик, оглаживая свои усы. — Прежде них то же самое делали англы и саксы, а еще раньше — пикты и скотты, римляне, бритты и гойдели, а прежде них… Но это слишком долгая история, и данами дело не кончится. Я наблюдаю вторжения все новых завоевателей чуть ли не с самого начала и не вижу в них ничего дурного. Они делают жизнь не такой монотонной. Хотелось бы посмотреть на этих новых пришельцев.

— Для этого тебе не надо далеко ходить, — сказала ведьма. — Один из них, по прозванию Орм Сильный, живет тут недалеко, на побережье. Туда можно за одну ночь доскакать на смертном коне.

— Для моего коня такое расстояние нипочем. Я еду.

— Погоди-ка, эльф. — Ведьма принялась бормотать что-то, а тусклый свет угасающего огня в очаге отражался в ее глазах, так что казалось, будто среди теней и дыма движутся два красных уголька. Вдруг она радостно захихикала. — Да, поезжай, поезжай к ормову дому у моря. Сам-то он ушел в море по своим воровским делам, а вот жена его с радостью примет тебя. Она недавно родила сына, которого, кстати, еще не крестили.

При этих словах Имрик навострил свои длинные остроконечные уши. — Правду ли ты говоришь, ведьма? — спросил он лишенным всякого выражения голосом.

— Клянусь Сатаной. Уж я-то знаю, что происходит в этом проклятом доме. — Завернувшись в свои лохмотья, старуха опустилась на корточки перед догорающими угольями очага и принялась раскачиваться взад-вперед. По стенам побежали огромные бесформенные тени. — Да ты сам съезди, посмотри.

— Опасаюсь я тронуть ребенка данского ярла. Он, наверное, под покровительством асов.

— Нет. Орм — христианин, хотя и не особенно истовый. Сынок же его пока что не приобщен ни к каким богам.

— Лгать мне не безопасно, — проговорил Имрик.

— Мне нечего терять, — ответила ведьма. — Орм сжег моих сыновей в их собственном доме, и мой род угаснет вместе со мной. Не боюсь я ни богов, ни дьяволов, ни эльфов, ни троллей. Но сказала я истинную правду.

— Поеду, посмотрю, — сказал Имрик и встал, звякнув кольчугой. Запахнувшись в свой алый плащ, он вышел из хижины и вскочил на коня.

Быстрее ветра вынес его конь из леса и помчал по широким полям, мимо темных деревьев, всхолмий, да спящих под белым инеем лугов. То тут, то там попадались темневшие под звездным небом хутора. Имрик чувствовал присутствие каких-то существ, но это были не люди. Он различил отдаленный волчий вой, зеленоватый отблеск глаз дикой кошки, шуршанье крошечных лапок у корней дуба. Звери заметили скачущего по их владениям эльфийского князя и попрятались куда-то в темноту.

Наконец Имрик достиг ормовой усадьбы. С трех сторон мощенный камнем двор ограждали бревенчатые хлева, амбары и всякие другие небольшие постройки, а с четвертой высился хозяйский дом с резными щипцами в виде драконьих голов. Но Имрику нужен был не он. Эльф искал глазами хозяйкину светлицу, которая должна быть расположена напротив главного дома. Почуяв чужака, псы ощетинились и зарычали было, но Имрик обратил на них свой ужасный, казалось, невидящий взор и сделал особый знак. Собаки отползли прочь, едва поскуливая.

Имрик вихрем подскакал к светлице. При помощи своего волшебного искусства он отложил засовы на ставнях и заглянул внутрь. В лунном свете он увидел на ложе спящую Эльфриду с рассыпавшимися по подушке длинными волосами, но сразу же забыл о ней, когда углядел лежащего рядом новорожденного младенца.

Эльфийский князь рассмеялся в душе, хотя лицо его оставалось невозмутимым, как маска. Он прикрыл ставни и поскакал обратно на север. Эльфрида вдруг вздрогнула, проснулась и первым делом проверила, тут ли ребенок. Ей приснился страшный сон.

ГЛАВА III

В то времена Дивный народ еще обитал на земле, но уже тогда его владения были окутаны завесой какой-то странности, как будто они не вполне принадлежали к здешнему миру. Подчас то, что обычно казалось просто одиноким холмом, озером или рощей, вдруг являло глазу древнее великолепие эльфийского обиталища. Оттого-то люди и избегали, например, заходить на северное всхолмье, издавна прозванное Эльфийскими холмами.